Откатчики. Роман о «крысах»

«Коттон Маус» поставлял ассортимент, который сам Герман называл про себя «шелухой». Это были мало кому известные вина, какая-то текила, ликер в бутылке, похожей на омлет, якобы французский коньяк и еще что-то «под бренд». Вначале Герман, привыкший в «Рикарди» к строгой классике алкогольного рынка, с недоумением рассматривал каталог «Мауса» со всеми этими непонятными ему нелепостями, от которых за версту разило контрафактом, но похожий отчего-то на малайца желтым цветом лица администратор «Котон Мауса» по фамилии Татаренков привел один неопровержимый довод.

Потупив глаза, он тихо сказал:

– Герман, вы же понимаете, это для народа. Цены-то, сами видите…

– Как понять это ваше «для народа»? Вам что, наш народ чем-то не угодил?

Татаренков застенчиво покраснел и начал оправдываться:

– Что вы! Что вы! Ведь это наши покупатели! Я просто не так выразился! – Он беспомощно задвигал своими большими и враз вспотевшими ладонями по столу, отчего на его гладкой полированной поверхности появились следы, словно по столу только что проползла компания огромных слизней.

 – Я хотел сказать, что наш ассортимент ориентирован на людей с достатком как средним, так и ниже среднего! Хочется выпить чего-нибудь заграничного, скажем, коньяку, а на настоящий бренд нет денег. Так вполне можно купить и наш коньячок, ведь на нем тоже написано, что он сделан во Франции! И бутылочка красивая, видите? И стоит он при этом в три раза дешевле, чем бренд.

– А внутри-то что? – Герман усмехнулся, заранее предвкушая ответ.

– Внутри? Ну, внутри все не так уж и плохо.

Затем большерукий Татаренков, еще больше покраснев, написал на листе своего ежедневника цифру «2%» и аккуратно показал ее Герману, выразительно поглядев на стены и потолок, словно намекая на возможное аудионаблюдение, установленное в переговорной комнате «Ромашки».

Герман отрицательно повел головой, в своем ежедневнике написал цифру «5%» и так же аккуратно показал ее Татаренкову, при этом не менее выразительно поглядев на стены и потолок.

Стол под ладонями Татаренкова превратился в лужу. Он принялся ерзать на стуле, зачем-то сломал карандаш, смутился до крайней степени и согласно кивнул.

Герман кивнул в ответ, театрально поднял вверх указательный палец и произнес:

– Никогда не отзывайтесь пренебрежительно о народе! Иначе провалитесь в болото.

– В какое, простите, болото?

– Неважно. Подписывайте договор и привозите в секретариат. Думаю, что все у нас будет хорошо.

– Спасибо, Герман.