Тайны утерянных камней

Бодрствующая и сияющая улыбкой.

У Джесс отлегло. Провалы у Люси длились считаные мгновения, и пока что Джесс не считала, что это серьезная причина для беспокойства. И все же она была первой сиделкой у этой престарелой дамы, а потому чувствовала немалый груз ответственности, легший на ее плечи. Она даже уже планировала пообщаться с доктором, наблюдающим за Люси.

– Ты уже сверилась с календарем, Джесс?

Та выставила под подносом ножки, поместила его к Люси на колени и с улыбкой кивнула:

– Сразу после завтрака приступлю к уборке под кроватями.

Но Люси помахала ладонью:

– Нет, я не об этом. Я о гостье. Она сегодня будет?

Джесс покачала головой.

– Фиби? Она вроде не упоминала о том, что сегодня заедет.

– Нет, не Фиби. – И Люси устремила взор за окно.

Джесс поджала губы, чувствуя себя так, будто запоздало включилась в чей-то разговор. Здесь у нее частенько возникало такое ощущение. Пытаясь сменить тему, она спросила:

– А вы, Люси, прожили всю жизнь одна?

Старушка сложила руки перед собой.

– Не всю жизнь. До восемнадцати лет я жила с матерью. Но потом она умерла, и… – Люси немного помолчала. – Ну, скажем, на самом деле мне было куда тяжелее, нежели я это представляла.

Джесс понимающе кивнула. Она в этом возрасте тоже была сама по себе – юная мать-одиночка, которой никто не мог помочь, кроме нее самой.

– Ты сделаешь аборт. – Эти слова матери вдребезги разбили в Джесс даже малую надежду на то, что, может быть, хотя бы теперь ее мать станет именно той матерью, о которой она всегда мечтала.

Джесс тогда прижала ладони к плоскому еще месту на животе, под пупком, словно у материнских слов имелись зубы, готовые вгрызться в ее плоть. Джесс, конечно, не хотела забеременеть – ей было всего шестнадцать, но когда она увидела на тесте две полоски, ее сердце радостно забилось. Она поняла, что это никакая не ошибка, что ей предназначено родить это дитя, предназначено растить его, любить и лелеять.

– Я не стану это делать, – ответила она тихо, но с твердой уверенностью.

От недовольства губы у матери стали очень тонкими. Она посмотрела на Джесс своими изможденными, с красными прожилками, глазами. Щеки ее при люминесцентном свете казались особенно ввалившимися.

– Тогда убирайся отсюда.

– Я понимаю, – ответила Джесс старушке, проглотив застрявший в горле комок.