Очень короткие рассказы о главном

В зеркале (когда мне его дают), я вижу наполовину седую женщину, но это не я, это тело с ограниченными возможностями: не очень причёсанное, с костлявыми руками и слегка обвисшей грудью. Я даже сидеть подолгу не могу – сползаю книзу. Когда меня перемещают в кресло-каталку и вывозят на больничный двор, я быстро устаю от солнечного света и внешних впечатлений. Тогда меня увозят обратно в палату, обкладывают подушками и оставляют одну.

Единственное, что я умею хорошо делать, – редактировать чужие тексты.

Санитару платят мои родители, которые сдают мою квартиру. Я благодарна этому пожилому дядьке, который достаточно терпелив, хотя и склонен к мизантропии. Как-то раз он подсел ко мне на край кровати и спросил, общалась ли я когда-нибудь с мужчиной.

– В том смысле?.. – спросила я.

– В нём самом, – подтвердил он.

– Я же не чувствую внизу ничего, – ответила я. – Только в книжках об этом читала.

Он помолчал, а после, всё ещё сидя у меня в ногах, спросил:

– И не целовалась?

Дядька этот лет на двадцать пять старше меня, толстый, с красной физиономией, усатый и добрый.

Я отрицательно покрутила головой.

– Эх, принцесса!.. – с сожалением выдохнул он, махнул ладонью, поднялся и вышел.

Потом, от других уже людей, я узнала, что он – старый вдовец, когда-то похоронивший жену, умершую у него на руках, и с тех пор ухаживает за безнадёжными больными вроде меня.

Я засыпаю среди ночи, положив очередную порцию листов с текстом на край рабочего столика и выключив лампу.

Мне снится берег моря, девушка с юношей, которые идут по кромке воды и целуются… Это, наверное, те самые принц и принцесса.

– Я тебя люблю, – говорит принц, и она тянется, чтобы его поцеловать.

Утром меня будит санитар, но вместо того, чтобы привычно перевернуть и помыть, он встаёт передо мной и говорит:

– Слышь, я увольняюсь.

Мы молчим, я жду продолжения.

– Устал я за пациентами ходить, – говорит дядька. – Один-два ещё нормально, а за десятью уже никак. Чего предлагаю: перебирайся жить ко мне! Всё-таки веселее вдвоём. Я деревенский, из-под Пскова, возьму тебя в дом – там огород, лучок-картошечка, будешь свои книжки вычитывать, а я – с землёй возиться. Я за женой тогда недоглядел – всю жизнь крест за это мыкаю.