Очень короткие рассказы о главном

Она от меня ушла, точнее – убежала; всё кончилось как-то глупо и по-пустому. Я только позже сообразил, что, может, она просто не нагулялась тогда, в свои восемнадцать, и по дурости её тянуло на всякие выходки. Но мне и самому-то было немногим больше: всего двадцать – вот и не сумел её удержать.

Ладно – что было, то прошло.

Мы распрощались: я нырнул обратно в метро, она помчалась дальше – готовиться к свадебным делам. Я даже не взял номер её телефона – ни к чему.

Моя жена попала в тяжёлую аварию и теперь, после комы, лежала в хирургическом отделении.

Я наведывался к ней каждый день, вот и сейчас летел туда же.

Нужно было подбодрить её и заставить поверить, что она опять встанет на ноги. Врачи высказывались на эту тему осторожно и неоднозначно, но я-то знал наверняка. А если так, она должна была подняться.

Без вариантов!

Умножение на нуль

Он глядел, как сгущался майский сумрак, а за окном проступали звёзды. Пахло весной, и казалось, что-то вот-вот должно было измениться к лучшему.

– По-моему, ты насосался через меру, – сказала она, отодвигаясь на край дивана.

– Нет, всё-таки послушай, – с тупым упрямством пьяного заявил он. – Живём как свиньи, верно? А Володькины песни из дерьмового быта создают ну хотьчто-то, понимаешь ли, высокое. И я его за это люблю. А тебя я не люблю, потому что ты из высокого умеешь сделать дерьмо. Поэтому тебе Володька и не нравится. Он никому не нравится, кто живёт своими крысиными интересами.

– Ты просто на неё чокнулся.

– Это ты его ни хрена не понимаешь!

– Послушай, – сказала она.

 – Ты всегда был таким интеллигентным мальчиком, вёл себя как паинька и не перебивал старших. То, что твои стихи не публикуют, вовсе не значит, что перед нами непризнанный гений. Может, ты просто бездарность, я не знаю, потому что в стихах не разбираюсь! Но пьяный ты ещё ни разу сюда не заявлялся и так пакостно себя не вёл.

– Потому что ты поливаешь Володьку помоями, а он действительно гений!

– Он просто фигляр, если хочешь знать. Тянется якобы к высокому, а в жизни обычная скотина.

Да и в песнях своих тоже…

– Сволочь!

Она не успела договорить последнюю фразу, как он что-то невнятно прохрипел и в ярости бросился на неё. Лёгкая юбка сухо треснула, и спустя короткое мгновение он уже насел сверху так, что голова её зажата была валиком дивана, а ноги оказались у него на плечах. Он вошёл в неё сразу и за пять секунд доверху переполнил своим горячим, так что она даже звука издать не успела – охнула и всё.