Очень короткие рассказы о главном

Белыми ночами в Ленинграде, где жил Марк, мы гуляли по набережным, наполненным такими же влюблёнными парочками, а если были в Москве, где я тогда училась, то могли завалиться, например, в джаз-клуб и просидеть там до утра.

Я была худой и тонкой как спичка, родители даже отдавали меня в детстве в балетную школу, а Марк уже тогда отличался упругой полнотой и неуёмной энергией. Наши сияющие лица выдавали всё, что нас связывало, и мы целовались там, где нас, как тогда казалось, никто не мог заметить. То есть везде.

Теперь, чтобы напомнить себе те ощущения, Марк иногда достаёт из верхнего ящика стола фотографию в рамке, на которой мы стоим рядом, обнявшись, с глупыми от счастья лицами. Потом он убирает фото обратно и вновь погружается в бесконечную череду спектаклей и поездок по миру.

Я вижу его таким, каким он был, и знаю, каким он стал сейчас. Я люблю его всяким, и чувство это свободно от других эмоций, потому что, будучи уже беременной, я погибла в той аварии, где он потерял ноги, и попросила Бога, чтобы он дал мне возможность побыть ещё немного в небесах над тем миром, где, в его физическом воплощении, существует мой Марк.

Я знаю, что, по земным меркам скоро, мы снова встретимся – здесь, на небесах, где я терпеливо жду его, исполненная, как и все прочие сущности, только любви, которой Марк учит детей на своих спектаклях там, на Земле.

Он учит их так, как делал это в своё время со мной, когда ставил свои первые спектакли-сказки. Тогда он сажал меня в театральном зале с мальчишками и девчонками, и я вместе с ними замирала от восторга или страха, а потом смеялась и хлопала в ладоши, переполняемая тем светлым чувством, которое испытываю к Марку и теперь.

Мы остаёмся вместе и по-прежнему любим друг друга.

Иногда я обращаюсь к нему, и кажется, будто он меня слышит.

До встречи, Марк. Храни тебя Господь.

Цикл «Доказательства от противного»

Кастинг

С виду мужчина был плотным, лет сорока двух, невысокого роста, с округлым лицом. На груди он носил золотую цепь с крестом, и летом, когда все ходили в открытых рубашках, это было вполне заметно.