Очень короткие рассказы о главном

У нас у всех есть свобода выбора, а для меня это означает право жить, не делая другим подлостей.

Он выслушал мой отказ, поцеловал мне руку и навсегда уехал. Я не думала, что всё закончится именно так, и ещё пару раз ему позвонила, но на звонки он не ответил, а потом прислал смс-сообщение: “Забудь мой телефон”.

Забыть я, конечно, не смогла, но считаю, что поступила верно. С большими чувствами не играют, и теперь ты должна понять, почему я снова осталась одна в этом городе и в этом мире.

Поеду, пожалуй, отдохнуть куда-нибудь на пару недель – нервы стали ни к чёрту.

Как у тебя дела? Мне говорили, будто…»

Я получила это письмо, держала его в руках и ничего не могла с собой поделать – ревела. Пока оно ко мне шло, подруга попала в какую-то дикую аварию: за рубежом автобус с нашими туристами перевернулся и улетел с обрыва, в живых никого не осталось – это показывали по телевизору во всех новостях. Она тоже оказалась в том автобусе, в чужой стране, и я представила, как её родителям привозят цинковый гроб.

С течением времени всё это забылось, но письмо до сих пор лежит у меня в секретере вместе с другими её письмами и той детской фотографией. На ней я тоже маленькая и худенькая – не то что теперь, когда после родов превратилась в тётку солидных размеров.

Я раньше думала про подругу: вот ведь дура какая, счастье своё раз за разом упускает! А потом решила: молодец! Может, я и сама бы так хотела – стать себе хозяйкой и делать всё по совести. Но кому теперь расскажешь?

Муж мой устроился на бензоколонку, вставляет шланг в баки подъезжающих машин.

В нашем городке хорошей работы вообще не найти – повезло хоть с такой. Детишки мои вроде в порядке, недавно старшенькая переболела ветрянкой, но в основном здоровы.

Обо всём этом я и хотела ей написать, но теперь – некуда.

Надпись на обелиске

Ранняя осень. Вечером в полупустой вагон метро вошли двое: мальчик лет трёх и его молодая мама. Они сели напротив меня через проход. Мама тут же достала телефон (по-новому – айфон) и начала писать кому-то.

Кому именно – было видно по её серьёзному лицу. Мальчик сбоку толкал маму, беспричинно привлекая внимание к себе, но она жестом показывала: дескать, я занята, и тут же мне стало понятно: они оба – глухонемые.

В этот момент мальчик посмотрел на меня, мы встретились взглядом и оба поняли главное в каждом из нас. Главное заключалось в том, что и мальчик, и я – старикан семидесяти пяти лет – родились с пониманием своей миссии в этом мире.