Пока смертные спят

Но публика его не поддержала, таких никогда не поддерживают.

Дженни тяжело вздохнула, вспоминая три тысячи лет, проведенные в бутылке.

– Ну, что было, то было. Ни к чему плакать о пролитом молоке. Теперь у меня новая жизнь. И представление еще не закончено.

Она поплыла ко входу в универмаг, и вся толпа, кроме нас с Джорджем, побрела за ней, как дети за мамочкой.

Джордж, как обычно, управляя партнершей с помощью пальцев на ногах, нырнул в кабину своего фургона. Я подбежал и сунул голову в окно. Сквозь ботинки Джорджа было видно, как он быстро шевелит пальцами, и Дженни болтала без умолку.

Утерев выступившие слезы и подождав, пока горло перестанет драть, он проговорил:

– Ну, чего уставился, мальчик Джимми? Ты разве не видел – я выпил апельсиновый сок как паинька. Никто не скажет, что я налакался до завтрака.

– Прошу прощения.

Я отошел от фургона, чтобы дать Джорджу – и себе – время прийти в чувство.

– Когда я увидела этот прекрасный холодильник в лаборатории, – неслось щебетание Дженни из открытых дверей универмага, – я сразу поняла: вот идеальное белое тело для меня. – Она посмотрела на нас с Джорджем, умолкла, и на секунду ее широкая улыбка погасла. – О чем там я?..

Джордж не собирался вылезать из кабины. Сквозь ветровое стекло он смотрел на что-то очень гнетущее в пяти тысячах миль отсюда. И явно был готов провести так весь день.

Наконец у Дженни закончились шутки для развлечения толпы.

– Милый, ты идешь?

– Лучше не жди, – буркнул Джордж, не повернув головы.

– У тебя все хорошо? – неуверенно спросила Дженни.

– Просто чудесно, – ответил Джордж, по-прежнему глядя сквозь ветровое стекло. – Лучше некуда.

Еще надеясь, что это часть обычной программы, я изо всех сил старался найти в происходящем что-то смешное и остроумное. Но Дженни больше не играла на публику. Она вообще стояла к зрителям спиной.

– Милый, там собрались очень приятные люди, они все ждут тебя.

Дженни смутилась. Ей было ясно, как белый день, что я застукал ее партнера с бутылкой.

– Вот радость-то.

– Милый, надо продолжать шоу.

– Зачем?

Прежде я даже не подозревал, до чего невеселым бывает то, что называют «невеселым смехом».