Позолоченная луна

А она скучала по Диргу.

А теперь, снова оказавшись здесь, она скучала по большому миру, который узнала в городе. О том, что люди там знают, читают и думают.

– Я имею право, – сказал Дирг, обнимая ее за талию, – знать, о чем ты думаешь.

Издалека снова донесся свист, долгий и низкий. Какое-то время он пульсировал вокруг и прямо сквозь нее, как будто перенял свой ритм – вверх-вниз, долго-коротко – у окружающей их волнистой линии голубых холмов.

– Дирг, я не могу. Я не могу ответить тебе сейчас. Прости.

– Если ты ждешь, что Вандербильт подхватит тебя и унесет в закат…

– Дирг, не будь идиотом.

– Вот оно что. Я просто идиот.

– Я хотела сказать, не будь смешным. Все, о чем я могу сейчас думать, это как выжить – как заботиться о человеке, которого я ненавижу с детства. Как добывать пищу. Как спасти крышу, чтобы она не рухнула нам на голову. Прости, Дирг. Но я могу думать только об этом.

Уронив руку с его плеча, она пошла прочь. Теперь, когда солнце опустилось за горы, темнота подступала быстро, и она пустилась бежать.

Мимо зарослей болиголова. Мимо текущего в лавровых кустах ручья.

Снова раздался свисток поезда. Его зов завис над болиголовом, разнесся по всей долине. Старожилы все еще воспринимали его как нечто чуждое и печальное, и ей он тоже казался скорбным.

Но сегодня он казался предупреждением. Что-то грядет. Возможно, что-то ужасное. Нечто рычащее и бряцающее, сотрясающее землю, как локомотив.

Но это будут перемены. Перемены, к которым она должна быть готова.

Поезд засвистел снова. Ей показалось, что на бегу она слышит и перестук его колес, поршней, осей: Что-то грядет, грядет, грядет. Что-то…

Глава 11

– Так, значит, сегодня, – размышляла Лилли, – мы наконец увидим. – Сквозь окно гостиницы «Бэттери Парк» светило утреннее солнце, рассыпая на мраморном полу лепестки яркого света.

Эмили пожала плечами.

– Я счастлива, что Джордж покажет нам Билтмор, но, должна признаться, я до сих пор в потрясении от того, что случилось на станции.

Слово смерть осталось невысказанным.

Лилли была бы не прочь пожать плечами, как Эмили. Или – тоже как сделала Эмили – прослезиться из-за несчастного Арона Берковича. Но она ощущала себя просто парализованной. Оцепеневшей.

И, пожалуй, напуганной – что не часто себе позволяла.

Конечно, она сделала все необходимые распоряжения.