Позолоченная луна

– Иногда бывает, что дар может обернуться здоровенной занозой в ослиной заднице…

Да нет, хотела возразить Керри. Никакой это не дар.

Вот ее бедная мама всегда лежит в постели, зачастую в таком горе, что не может пошевелиться, рожая одного за другим младенцев не крупнее кукол из кукурузных початков и таких же неживых. И отец – совсем неплохой человек, когда трезвый. Но настолько другой, когда пьян.

Как будто виски, просачиваясь ему в мозг, распаляло там все тлеющие угли предательства – каждое падение цен на зерно, каждое унижение от торговца, который требовал наличные вместо бартера.

Так что Керри смолоду научилась слышать, когда походка отца становилась неровной – он спотыкался, поскальзывался. Различать малейшую запинку в речи.

Чтобы знать, когда надо хватать близнецов и бежать.

Так что нет. Это был не дар. Просто навык выживания, который она обрела не по доброй воле.

Не-Марко Бергамини открыл было рот, чтобы защитить себя и свое имя, которое она подвергла сомнению.

– Честь имею.

– Взаимно, – ответила Керри, и он отвернулся.

Она склонилась к тете и прошептала ей на ухо:

– Рема, а почему у него были рисунки Билтмора?

– Если б ты тут не обвиняла его в том, что он выдумал свое собственное имя, глядишь, он и сам бы тебе рассказал. – Но тут Рема вдруг уронила клубок. – Мы уж почти дома, а я напрочь забыла, что у меня есть.

Она развернула сверток из красной материи, и по всему вагону разнесся аромат запеченного окорока и корицы. Потом подняла большую банку, стоящую у нее в ногах, и отвинтила металлическую крышку.

– Пусть сладкое молоко и не охладилось, но не думаю, что оно свернулось, – мои ноги подсказывают, что пол у них тут вполне холодный. – Она засунула ножичек с широким лезвием в баночку поменьше, наполненную печеными яблоками. Вложив по куску ветчины в две булочки, она намазала каждый из них яблочным пюре и протянула близнецам.

Рема кивнула в сторону малыша.

– У бедняжки, небось, уж колики начались, сколько он уже путешествует.

– Он так голоден, что ему невесело, – транслировала Керри, и оба итальянца явно выдохнули с облегчением.