Долина Инферин. Вихри холода

Кругом тишина и покой, и только изредка слышались ленивые голоса отдыхающих. Лишь птички неутомимо порхали с ветки на ветку.

Алексей увел меня прямиком вглубь леса, подальше от всех. Мы шли, тихо переругиваясь, смеясь и подтрунивая друг над другом. Пешехонов, останавливаясь в особо живописных местах, фотографировал меня. Потом смотрел на экран фотоаппарата и одобрительно кивал.

– Хороша, – говорил он, заставляя меня смущаться. Фото смотреть не давал, чем вызывал жгучий интерес.

–Только после того, как напечатаю, – отвечал он на мои просьбы взглянуть на результаты съемки.

– Если приделаешь мне рожки, я… придумаю, что с тобой сделать.

– Какие рожки, ты что, Эмилия, – укорил он меня.

Но стоило мне только успокоиться, добавил:

– Только усы попышнее, но не более того.

При этом он гнусно захохотал и удрал вперед, а я побежала за ним. Когда догнала его, выяснилось, что он снова разговаривал по телефону.

– Кто это был?

– Разве это так важно? – поднял он левую бровь. – Может, это Лера?

– Конечно, вывел меня на прогулку, чтобы поговорить с Лерой? – скрестила я руки на груди, ни на минуту не поверив ему.

– Ладно, мне позвонили по одному заказу… это по поводу фотографий для следующего номера.

По лицу Алексея сложно догадаться, правду ли он говорил. Мне казалось, что-то нечисто, но доказательств не было. Так мы и гуляли по лесу, пока не вышли к маленькой поляне, расположившейся посреди деревьев и кустов. Если в парке кое-где до этого нам встречались люди, то здесь ничто не мешало уединению.

– Лёш, пойдем отсюда, пока хозяева не пришли.

– Тут идеальный свет! – сказал Алексей, не обращая внимания на мои слова. – Сделаем пару фото на этой полянке? Смотри, какая милая шляпка лежит на покрывале.

Пока я не успела опомниться, фотокор усадил меня возле корзины с продуктами и надел мне на голову широкополую соломенную шляпу.

– Алексей, – решила прервать его я, – хозяева могут прийти, а мы тут. Ты еще поживись чем-нибудь в корзине, и вообще будет прелестно!

– А что! Это мысль!

Пешехонов без зазрения совести открыл корзину, радостно присвистнул в предвкушении, вытащил пару бутербродов и с удовольствием откусил от одного.