Долина Инферин. Вихри холода

– Благодарю, – похоже, он сумел оценить качественный подарок, с удовольствием рассматривая этикетку. – Ничего себе, восемьдесят седьмого? У тебя хороший вкус.

Надежнецкому это польстило.

– Слушай, Лёха, не присмотришь за моей девушкой, пока я поговорю с коллегами?

С ума сойти! Мой жених решился доверить меня другому парню! И как только этот Алексей сумел втереться в доверие к такому ревнивцу!

– С превеликим удовольствием, – согласился Пешехонов и, как только Вадим ушел, шепнул мне на ухо: – Пойдем отсюда, поговорим.

Я не хотела привлекать внимания и прошла вслед за ним в дом, где было значительно тише. Мы поднялись на второй этаж и заперлись в его спальне. Что ж, ситуация становилась пикантной и весьма рискованной.

Алексей снял с пальца перстень и протянул его мне на ладони. Я тихонько фыркнула:

– Это что, предложение?

Пешехонов раскатисто расхохотался.

– У тебя на уме либо секс, либо свадьба, – игриво осклабился он.

– У тебя, можно подумать, нет! – уязвлено парировала я.

– Ну, уж свадьбы-то там точно нет, – улыбнулся он. – Я не делаю предложение. Я отдаю вещь, которая принадлежит тебе.

– Ты же сказал, оно передавалось в твоей семье из поколения в поколение? Причем тут я?

– Перечитал дневник, который показывал тебе в прошлый раз. Там написано, что его носила та, от кого пошел твой род, не мой. Значит, оно принадлежит тебе. Возьми его. Оно должно помочь открыть путь в Долину.

Я закатила глаза.

– А, вот оно что! Опять ты за старые разговорчики о предназначении! Запомни: никого я спасать не собираюсь! Тем более, вместе с тобой! И тем более – теперь.

Алексей не обратил внимания на последнюю фразу, которая вырвалась у меня случайно. Я закусила губу, с горечью вспоминая все печали последних дней. Однако Пешехонов не следил за выражением моего лица. Он подошел ко мне и уверенным жестом вложил в ладонь кольцо, а потом сжал ее руками.

– Что бы ты ни решила, береги его, – серьезно сказал он. – Оно очень ценное. И еще. Пока меня не было, кто-то пробрался в дом.

С этими словами Алексей открыл дверь и покинул меня. Он спустился по лестнице, вышел во двор, где его приветствовал дружный хор голосов. Его явно любили и жаждали его присутствия.