Роддом. Сериал. Кадры 14–26

– Да всю душу вымотала! Прокуренная, хрипит, сипит… А вы бы видели, Татьяна Георгиевна, как она этого несчастного Александра Вячеславовича трясёт.

– Я тоже у нас прокуренная. А интерну ничего не сделается. Крепкий.

– Что вы сравниваете!.. Крепкий-то крепкий, да она его уже даже расцарапала!

– Вы хоть экспресс-тест на ВИЧ ей сделали? А его хлоргексидином промыли?

– А как же! Экспресс – отрицательный.

– И на этом спасибо.

– Татьяна Георгиевна, тут девочку со второго этажа в предродовую перевели только-только.

– Разумеется. Только для начала с Егоровой разберёмся.

– Да! Да!!! – ожил присевший, было, на стульчик Святогорский. Он так и не выпускал из рук шампанское, отобранное у Мальцевой в лифте. – Давайте разберёмся с Егоровой. Быстро тащите её сюда.

Санитарка побежала в изолятор и оттуда, повиснув на Александре Вячеславовиче, выплыла тощая, как облезлая кошка, несчастная роженица Егорова. С синяками под глазами и исколотыми ручками-веточками.

– Ну чисто жертва гестапо… В паху свища нет? – строго воззрился на неё Аркадий Петрович.

– Обижаете! Что я, конченая?

– Нет? Ну ладно… Отпустите молодого доктора, Егорова, и присаживайтесь на стульчик. Знаете ли вы, Ксюха, что такое гамма-оксимасляная кислота, она же ГОМК, она же – оксибутират натрия?

– А то мне тёзку не знать! – криво усмехнулась наркоманка.

– Почему тёзку? – удивилась Вера Антоновна.

– Ты, Верусик, не в курсе, но у нашей чудесной гамма-оксимасляной кислоты много прекрасных имён. Например, «Буратино»! – Святогорский воздел руки с бутылками шампанского по двести долларов бутылка.

– Что? Где? Ой! – вынеслась санитарка из недр родзальных помещений. – Нет бокалов, Аркадий Петрович.

– Чашки тащи, голова соломенная. Нет чашек – стаканы с буфета!

– Ага, чтобы меня баба Гала прямо там и порешила?

– Вы что тут, даже чай-кофе не пьёте?

– Маргарита Андреевна запретила чаи-кофея в родзале гонять.

– У меня есть одноразовые пластиковые стаканчики, – робко проблеяла молоденькая девочка из предродовой.

– Да за что же извинять тебя, спасительница?! – победоносно затрубил анестезиолог. – Давай! И тебе нальём! Как звать?

– Елена Александровна! – пискнула девица.

– Ты что, учительницей работаешь?

– А как вы угадали? Вы в мою историю посмотрели, да?

– О нет, дорогая моя Елена Александровна! Я в вашу историю не смотрел. И дай вам бог, чтобы я так и не посмотрел в вашу историю.