Суровое испытание

Слава богу, серьезных повреждений не было.

– Ты не поранилась? Все в порядке?

Ёнду никак не могла отдышаться и с лихорадочным блеском в глазах пристально вглядывалась в его лицо.

– Это же самая натуральная расправа! Как можно применять к ребенку такие меры? Вы разве не куратор общежития? В Республике Корея подобные методы к воспитательной работе никакого отношения не имеют! – проговорил Кан Инхо, стараясь подавить гнев.

– Ха! Я-то думала, у нас новый учитель, а тут, оказывается, адвокат объявился! – фыркнула Юн Чаэ и визгливо рассмеялась.

Вслед за ней нерешительно захихикали обступившие ее девицы.

– Да неужели? А не желаете ли предстать перед судом? Вдруг я адвокат, прикинувшийся преподавателем на временную ставку?

В голове не укладывалось: сначала приходится терпеть оскорбления от директора, потом от зама, от коллеги-учителя, а теперь от этой двадцатипятилетней пигалицы. Его плечи вздыбились от вскипевшего в нем гнева. И тут, к его удивлению, с губ Юн Чаэ сошла улыбка.

– Общежитие – это жилая часть интерната «Чаэ», оно находится в ведении кураторов по внешкольному воспитанию.

Вы не имеете права вмешиваться!

Она по-прежнему чеканила слова, но что-то в ней надломилось. Нет, она не капитулировала, разумно признав его авторитет. Она лишь отступила из опасения, что как мужчина он может прибегнуть к физической силе. Стиснув зубы, Кан Инхо смерил ее взглядом. Ему и в самом деле захотелось влепить ей хорошую затрещину, чтобы расквитаться за все унижения, которые довелось испытать здесь.

Она, видимо, почувствовала его колебания. И он решил воспользоваться ее страхом, чтобы выйти победителем хотя бы в этой стычке. Придав жесткости взгляду, он резко бросил:

– Я забираю ребенка с собой. Потому как вы, хоть и зоветесь куратором по внешкольному воспитанию, на самом деле применили бандитские методы. И если вы хотя бы еще раз позволите себе подобный произвол к ученикам моего класса, вам точно не поздоровится!

Кан Инхо потянул Ёнду за руку. Ее негнущаяся, будто задеревеневшая ладонь, казалось, сопротивляется.

По всему чувствовалось, что Ёнду некомфортно: зажатая в его руке ладонь беспрестанно дергалась. Выйдя в коридор, Кан Инхо на мгновение отпустил ее руку и на своем скудном языке жестов сказал:

– Не нарушай правила! Я хочу помочь тебе!

Он хотел сказать другое, но не знал, как показать это жестами, и потому просто выкрикнул:

– Ты должна уметь защитить себя! Прошу тебя, не давай себя в обиду!

Черные глаза Ёнду округлились.