Собор Парижской Богоматери. Париж (сборник)

Итак, он шел, задумавшись, за молодой девушкой, которая ускорила шаг и заставляла бежать свою козочку, видя, что все расходятся по домам и таверны запираются. Все остальные лавки были закрыты в этот день.

«Ведь живет же она где-нибудь, – думал Гренгуар. – У цыган доброе сердце. Кто знает?..»

Многоточие, которое он мысленно ставил после этого вопроса, таило за собой что-то недосказанное и, по-видимому, очень приятное.

Время от времени, когда он проходил мимо групп горожан, возвращавшихся домой и запиравших за собой двери, обрывки их разговоров, долетавшие до него, прерывали цепь его мечтаний.

Вот встретились на улице два старика.

– А какой холод-то сегодня, мэтр Тибо Ферникль! – произнес один.

Гренгуар знал это с самого начала зимы.

– Ваша правда, мэтр Бонифаций Дизом, – отвечал другой. – Неужели у нас будет опять такая же зима, как три года тому назад, в четыреста восьмидесятом году, когда охапка дров стоила восемь солей?

– Это что, мэтр Тибо! А помните зиму в четыреста семидесятом году, когда морозы стояли с Мартинова дня и до самого Сретения, – да такие морозы, что у секретаря парламента через каждые три слова замерзали на пере чернила! И из-за этого пришлось запустить дела.

Вот две соседки болтают, стоя у окон с зажженными свечами, потрескивающими от тумана.

– Слышали вы, какое несчастье случилось сегодня, госпожа де Бурдак? Рассказывал вам муж?

– Нет. Что же такое случилось, госпожа Тюркан?

– Лошадь нотариуса Жилля Годена испугалась фламандцев с их свитой и сбила с ног мэтра Филиппа Аврилло, облата целестинских монахов.

– Неужели?

– Истинная правда.

– Лошадь горожанина! Это уж слишком. Еще будь это кавалерийская лошадь – куда ни шло!

Окна захлопнулись. Но Гренгуар все-таки терял нить своих мыслей.

К счастью, он скоро опять находил ее благодаря цыганке и Джали, двум нежным, грациозным, прелестным созданиям, шедшим впереди. Он любовался их маленькими ножками, их стройными формами и грациозными движениями, и они почти сливались в его воображении.

Между тем улицы становились с каждой минутой все темнее и пустыннее.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как прозвучал колокольный сигнал тушить огни, и теперь только изредка попадался на улице прохожий или светился где-нибудь в окне огонек.