Водители

– Такая мелочь, пять-шесть машин…

– Все машины уже распределены.

Поляков встал. Вертилин тоже поднялся. Но он был не из тех, кто быстро уходит. С хорошо разыгранным недоумением он спросил:

– Что же мне делать?

– Добейтесь решения облисполкома. Пусть у кого-нибудь снимут и дадут вам.

– Решения мы добьемся. Но пока будут решать, я навигацию упущу. Нам, приезжим заготовителям, все это не так легко пробивать.

Поляков молчал. У него действительно не было свободных машин.

– Будем говорить как хозяйственник с хозяйственником, – веско проговорил Вертилин.

Поляков поднял глаза, внимательно посмотрел на Вертилина.

– Не поймите меня превратно, – продолжал Вертилин. – Закон есть закон, но существуют мелочи, которые закон не в силах предусмотреть, приходится как-то изворачиваться.

Он искал взаимного понимания, когда возникшая симпатия решает дело.

– Напрасно вы теряете время, – сказал Поляков. – Свободных машин нет.

Наступило молчание. Вертилин не уходил. Черт возьми! Он не от себя пришел, а от крупной государственной стройки. На минуту он забыл о действительной причине своей назойливости. Волнение сообщило его голосу искреннюю проникновенность:

– У вас есть, конечно, основания отказывать мне. Но не случалось ли и вам быть в моем положении? И не думали ли вы тогда, что если бы люди отнеслись к вам по-человечески, то помогли бы.

– Все это так, – ответил Поляков, – но мы недодаем на линию много машин. И за это нас бьют.

– Еще за пять машин не повесят, – сразу повеселел Вертилин. Ему казалось, что он задел в душе Полякова какую-то живую струнку и этим исправил промах, который сделал, заговорив об оплате наличными деньгами.

– Для того чтобы выделить вам эти пять машин, их надо у кого-то отнять, – сказал Поляков. – Этого делать я не имею права.

– Ну что ж, – Вертилин взял шляпу, перекинул через руку макинтош. – Нет так нет. А все же я буду вам надоедать. – Он улыбнулся в знак того, что они расстаются если не друзьями, то хорошими знакомыми.

– Заходите, – Поляков тоже улыбнулся, обнажив два ряда крепких белых зубов. Казалось, будто он улыбался не шутке Вертилина, а своим собственным мыслям.