Выжившие

Бенжамин и Пьер торопились следом, они держались чуть позади, иногда пытаясь заглянуть вперед, чтобы понять, куда же они держат путь. Темнело.

– Ты все еще боишься леса, Бенжамин? – спросил папа.

– Нет, не очень, – ответил мальчик.

– В твое первое лето здесь каждый раз, когда мы заходили в лес, ты начинал плакать, – сказал папа. – Не знаю почему, ты не говорил.

– Нет, – сказал Бенжамин. Он не мог это сформулировать, но лес долго тревожил его, особенно после дождя, когда деревья становились тяжелыми, а болота топкими.

– Вот что я знаю о лесе, – сказал отец. – У каждого есть свой лес, знакомый от и до, тот, которого не боишься. И если у тебя есть свой лес, это прекрасно. Если достаточно долго ходить по лесу, будешь знать каждый камешек, каждую тропинку, каждую сломанную березку. И лес станет твоим, будет принадлежать тебе.

Бенжамин взглянул на темную чащу леса. Своим он этот лес не чувствовал.

– Пошли дальше! – сказал отец.

Они прошли мимо дамбы между озером и рекой – ни Бенжамин, ни Пьер прежде так далеко от дома не уходили. Все вокруг было новым, неизведанным. Они прошли мимо топи с большими вырастающими изо мха камнями, через ельник, и вдруг перед ними открылась поляна. Папа склонился под еловой веткой и пропустил их вперед.

– Добро пожаловать в мое секретное место!

Прямо перед ними предстала рощица молодых березок. Тоненькие, худенькие, тесно прижавшиеся друг к другу березки напоминали поржавевшие уличные фонари, а между их стволами виднелось озеро.

– Что скажете? – спросил папа.

– Класс! – ответил Бенжамин.

Он не хотел показывать, что разочарован. Это ведь просто деревья.

– Сколько их здесь? – спросил Пьер.

– Не знаю, – ответил папа. – Несколько сотен.

– Так много! – восхитился Пьер.

– Подумать только, как нам повезло, – сказал папа, – что эти деревья растут именно здесь. Это очень необычно. Видов берез в Швеции много: повислые, пирамидальные, березы Юнга и всякие другие.

Бенжамин подошел и потрогал одно из деревьев. Он попытался отломать веточку, но та не поддавалась.

– Я покажу тебе, как это делается, – сказал папа. – Никогда не тяни ветку, не сломав ее.