Училка

Почему же я слышу от нее сейчас такие странные слова? Понятно, у нее своя правда…

– Это не резон, – постаралась как можно мягче сказать я, чтобы не обидеть Ольгу Ильиничну. – У меня сын балбес и обормот, ходит сейчас в гипсе, даже в гипсе умудряется драться. Что же мне, всех балбесов жалеть и выделять? А драчунов в особенности?

– Так их же правда жалко! Они же самые незащищенные! Поэтому и дерутся! Свое место отстаивают… – светло улыбнулась учительница. – Да нет, я обожаю умненьких, ярких детей. Вот Катя Бельская, я все время ее матери говорю: «Ну зачем вы ее в нашей школе держите! Отдайте в гимназию, где все такие, как она!»

– И разлом тектонических плит усилится… – проговорила я.

– Что, простите? – вскинула белесые, почти невидимые на лице брови учительница.

– Громадная пропасть между детьми. Они этого не знают. Насколько они разные.

– Так это же хорошо! – радостно воскликнула учительница. – Это залог прогресса!

Я не стала продолжать разговор. Мы говорили о разном. Как выражается Андрюшка, о зеленом и красном.

– Как там наш раненый боец?

– Андрюш, не спрашивай. Я не знаю, что с ним делать. Пошел в школу в гипсе и дерется снова. И еще мне рассказывает, как здорово гипсом можно драться. Больно очень.

– Так правда же здорово, Нюсь!

– Расскажи ему, как у тебя в детстве неправильно срослась рука и тебе ее ломали, помнишь?

– Можно, я лучше с этим Дубовым поговорю?

– Можно, только сдачи ему за Никитоса не давай, хорошо?

– Как выйдет! – засмеялся Андрюшка.

– Это точно, – я вздохнула. – У меня был педсовет, Андрюш, только что вышла. Дети пока киснут в школе. Ждут меня. Каникулы же начались.

– Ты что, на педсовете выступала?

– Выступала, – снова вздохнула я.

– И что? Встретила единомышленников?

– Ну да, одна молодая учительница математики тоже не хочет ставить пятерки для общей статистики.

Я разговаривала, спускаясь по лестнице. Меня обогнал мужчина среднего роста и обернулся.

– Я перезвоню, неудобно, – сказала я брату.

– Позвольте представиться, – некрасивый учитель церемонно раскланялся и даже протянул мне руку для пожатия. – Анатолий Макарович.

Смена гендерных полюсов. Так не положено. Но того мира, где не было положено, уже нет. Мир пошатнулся.