Училка

Перевести Бельскую в школу для одаренных детей, а нашу школу перевести в статус коррекционной. Поскольку если не будет Бельской и еще пары-тройки учеников, то мы свой статус пилотной школы округа вряд ли потянем.

По лицу Кати я поняла, что сказала что-то не то. Я противопоставляю ее классу. Это неверно. Они знают, что девочка одаренная и – не знают этого. Кто-то, вероятно, со слов родителей, говорит, что она другая. Кто-то просто завидует пятеркам. А кто-то с ней дружит и не осознает, что она уже там – за широкой пропастью, отделяющей разные части человечества.

Глубочайшая, не имеющая дна трещина, которая ширится и ширится. Кому-то из этих детей не перепрыгнуть никогда – туда. Кто-то может попытаться. Но, с другой стороны, речь ведь только о разуме. О рацио. Есть же и другая сторона нашей жизни. Теплая дружба, любовь, верность. Двум лучшим друзьям совершенно не обязательно одинаково хорошо разбираться в «спинах» и «цвете» кварков.

– Открыли тетради, у кого они есть, у кого нет – берем листочки. И пишем сочинения прямо сейчас.

– Не дома? – уточнила дотошная Тоня.

– Сейчас – это точно не дома, Тоня.

– Так мы же не готовились к сочинению, это нечестно! – заныла Тоня и за ней еще несколько девочек.

– Мне не нужно, чтобы вы дома скачали рефераты и чужие сочинения в Интернете. Мне интересно узнать, что думаете вы. Вы проходили эти темы. Пожалуйста, не тяните время.

Девочки возмущались, тихо переговаривались, отбрасывали волосы, закатывали глаза, вертелись. Мальчики небрежно один за другим пооткрывали тетрадки и стали что-то писать.

Постепенно весь класс засопел. Только лежащий всем торсом на столе крупный Слава с длинным, странным лицом перевернулся на другой бок и стал тихо напевать.

– Ты не будешь писать сочинение? – спросила я его, тут же поняв, что вопрос неверно сформулирован. Почему вообще я о чем-то его спрашиваю?

– Не-э-э… – опять промычал он. Так изъясняются глухонемые, обученные немного говорить. Им трудно, их голосовой аппарат не предназначен для речи, они такими родились.

Но Слава-то – здоров! Вроде как.

– Сядь нормально, ручку возьми и пиши, – я постаралась сказать это как можно тверже.

– А мне по фиг! – повторил Слава свою магическую формулу. Однако, не меняя позы, достал откуда-то ручку, с трудом открыл тетрадку и стал там что-то калякать. Ну хотя бы так.

Минут через десять одна девочка подняла руку:

– Анна Леонидовна! Я вообще не знаю, о чем писать. Я не читала Чехова, – сказала она вызывающе.