Училка

Я переводила статьи выдающихся физиков и математиков современности с немецкого и английского на русский. Чтобы ускорить развитие науки. Чтобы усилить раскол между теми, кто Знает и хочет знать, и теми, кто Не знает. И не хочет знать.

Я не буду спешить. Я разберусь. Если пойму, что в четырех классах, где я веду уроки, есть лишь трое учеников, которым что-то вообще нужно, а больше никого нет, я уйду опять на вольные хлеба.

– Откройте тетради и запишите тему сочинения на дом.

– Мы только что писали сочинение, сколько можно! – заныла какая-то девочка.

– А по математике задали!

– Да молчи ты, Симкина, дура, что ли! – зашипели на другую девочку.

Надо срочно запоминать их имена. Или не надо? В принципе, некоторые учителя обходятся, как я видела, и так. Знают главных, остальных – путают. Маша, Настя, еще Настя, еще… Поколение Насть, Даш и Полин.

Первой девочке я отвечать не стала. Интересно, с другими преподавателями они тоже так себя ведут? У меня есть окна, надо сходить на чужие уроки и понять – норма ли это хамское, презрительное отношение ко всему и всем.

– Пишем темы: первая – «Вопросы, волновавшие российскую интеллигенцию, на основе анализа произведений А.П. Чехова».

Обормоты с задней парты, Будковский и Пищалин, попытались сострить на тему слова «анализы». Успеха у класса не имели. Но я, не слишком долго размышляя, поставила обоим двойки. Оба взвыли – хотя, казалось бы, что им эти двойки? Ничего в их жизни не изменят, и в четверти, скорей всего, меня попросят поставить им четверки.

– Вторая тема: «Что важнее – личное счастье или долг перед Родиной на основе анализа…» Кто догадается, какое это произведение?

– Чехова? – спросила Катя.

– Нет, не Чехова. Другого автора. Совсем недавно вы должны были проходить, я смотрю по учебному плану.

– А, совсем недавно! – заорал Будковский.

– Причем ни за что! – добавил, смеясь, Пищалин.

– Я рада, что вы хотя бы поняли, о чем речь. А можете с ходу, тезисами, высказать свое мнение?

– Чё? – спросил Будковский, переглядываясь с Пищалиным.

– Слово «родина» тебе понятно? – я решила не поддаваться на клоунский тон мальчика.

Будковский в ответ только что-то заулюлюкал, забормотал, Пищалин стал смеяться, передразнивать его.