Училка

Многие соблюдают мусульманские праздники, по отношению к девочкам часто ведут себя так, как, вероятно, в их семьях ведут себя отцы – женщина не имеет права голоса.

– Она имеет право учиться, особенно работать, приносить в дом деньги, но перечить мужчине не смеет, – опять засмеялся Андрюшка. – Но, возвращаясь к нашим последним событиям, Анюта, четвероклассник Дубов ведь – не мусульманин?

– И даже не гость столицы, – подтвердила я. – Он русский, москвич. Не знаю, в каком поколении, но обычный московский паренек. Дрался бы он с моим ребенком один на один – и вопросов бы не было.

– Анюта, задай вопросы в школе, иначе они тебя взорвут.

– Обязательно задам.

На следующий день перед первым уроком я действительно подошла к учительнице Никитоса.

– Юлия Игоревна, надо бы, наверно, с мальчиками этими из четвертого класса разобраться, да? Маленькие, а такая зверская агрессия, трое на одного, до крови, до увечий… С психологами, например, с завучем поговорить…

– Да, Анна Леонидовна, – наша учительница отвела глаза.

– Со мной? О проблемах? Забавно. Хорошо, я подойду к ней. – Я внимательно посмотрела на первую учительницу своих детей. – А ваша позиция какая, Юлия Игоревна?

– Для меня все дети равны, – ответила она и поправила большой воротник своей вязаной кофты.

– Равенства природой не предусмотрено! – засмеялась я. – Увы! Один девочек защищает, другой копеечки на полу подбирает, третий – тырит мобильные телефоны.

– А для меня, – Юлия Игоревна сильно покраснела, и ее неровная кожа приобрела слегка багровый оттенок – на скулах, на подбородке, – они все равны. Они все дети. Их нужно любить. Любовь – это Бог.

– У Никиты Воробьева голова пробита и рука сломана, Юлия Игоревна, – негромко заметила я. – При чем тут Бог?

Она взглянула на меня совершенно непонимающими глазами.

– Бог – везде.

– Хорошо, – вздохнула я.

– А дети все равны, – упрямо повторила учительница, теперь уже багровая до ключиц.

– Хорошо-хорошо, вы так не волнуйтесь! – кивнула я, секунду подождала, не спросит ли она, как здоровье Никиты.

Сильно разволновавшаяся Юлия Игоревна не спросила ничего, сердито повернулась и ушла. Я понимала, отчего она сердилась. И… не понимала. Не знала тогда одного нюанса, важного и неожиданного.

Никитоса освободили от занятий на неделю, потому что сотрясение мозга все-таки заподозрили.