Дерево игры

Руки подрагивали от напряжения, когда он аккуратно касался холодным металлом разгоряченного тельца.

– Ну как? Хрипы есть? Жесткое дыхание? – голосок у девочки был слабенький, еле слышный.

Дед сосредоточенно помотал головой.

– Все в норме, – твердо сказал он. И внучка выздоровела.

По утрам в свой выходной дед любил набрать Любочке ковшик клубники или малины на огороде и смотреть, как она жмурится от удовольствия, сжимая во рту красную сочную ягоду.

– Вкуусно! А ты хочешь? – и протягивала ковшик.

– Не, не люблю я. Баловство одно. И молоком запивай! Это самое оно, – советовал дед.

Внучка улыбалась и послушно отпивала глоточек парного молока. Щечки у нее розовели.

– Размяк батя с Любкой-то, – говорил Серега матери, осторожно посмеиваясь.

– Отож, размяк. А чего не размякнуть? – соглашалась Марийка, раскатывая тесто на пельмени.

– С нами, небось, не возился. Меня-то знай порол только.

– И мало порол, – вскидывалась мать, – Ишь! Не зубоскаль тут. Положь булку-то, нечего кусочничать! Сейчас обедать будем.

И гнала его из кухни, как ту назойливую муху.

Сын Серега у Петро, в отличие от дочки Тани, всегда был шалопаем – предводителем уличных банд. Через пень-колоду окончил школу и загремел в армию. А после дембеля остепенился. Устроился на работу – автомехаником, надумал жениться. И то сказать, девочка ждала его все это время, писала письма и даже один раз ездила к нему в отпуск. Красивая, умная. Училась в педагогическом.

Свадьбу, как водится, сделали деревенскую: во дворе накрыли столы, Марийка наварила самогонки, Петро заколол порося.

Танька на свадьбу не приехала – у нее отпуск начинался на следующий день, поэтому ждали ее утром после гулянки.

Любочку нарядили, как принцессу. Марийка целый день шила белое кружевное платье из нового отреза тюли. Серегина невеста в шутку позавидовала:

– Кто на свете всех милее?

А Любочка обняла ее и радостно уверила:

– Ты! Ты самая красивая!

Свадьба была шумной и веселой, как и положено.

 С песнями и плясками. Гостей набилось столько, что пришлось выносить из дома круглый прабабкин стол и ставить его отдельно – для детей. Малыши часам к одиннадцати утомились и заснули, где пришлось. Любочка привыкла на ночь беседовать с дедом, подошла к нему и удивилась перемене: Петро смотрел в одну точку невидящим взором и молчал на все ее уговоры пойти с ней.

– Деда, я тебе что покажу! Там в бабушкиной бочке – шарик светится.