Колдовской ребенок. Дочь Гумилева

Тот же Солынин, приглашенный в имение разделить каникулярное безделье, те же разговоры о магии и мистицизме, но лишенные нынешнего налета гнусности, чистые. И такая прозаическая, по-настоящему волшебная жизнь, обрамляющая упражнения юных умов: земляника в молоке на столе, в обыденном кузнецовском фарфоре с голубою каймой, непременные звуки жизни скотного двора, отдаленные, но отчетливые. Залетевший в комнаты овод, которого деревенские называют «паутом». Как пришли мы к сегодняшнему дню по ведшей от имения дороге?

Э, нет.

Не время обращать время вспять, покоряясь случайной ассоциации. Сейчас надлежит собрать все душевные силы, на кону жизни Лены и Ани. И всей семьи, конечно, но Аню и Лену может затронуть в первый черед.

– Колдун, о котором идет речь, терзался особенно долго, – таким же механическим тоном продолжал Солынин. – Ведь поблизости было лишь его племя, из которого он стремился силу увести. Племя было виновато, очень виновато перед духами предков. Колдун валялся в зарослях у ручья, на протертой шкуре леопарда, что служила ему всю жизнь, питаясь лишь съедобной травой, до которой мог дотянуться.

И боялся, что страдания продлятся недели и месяцы. Но тут появился чужой.

– То есть мой зять. И сыграл со старым африканцем в передачу силы? – поинтересовался Энгельгардт.

– Я склоняюсь, что это были гурабе. Их ведь потом вырезали. Но, коль скоро ты словно бы не знаешь сказки, то сюжет немного сложнее. Твой зять был слишком молод для подобного дара. Да и – скорее воитель, чем жрец по психологическому облику.

Он лишь согласился передать нечто вроде посылки, предназначенной старшему родственнику. Родственнику, который изрядно сведущ в подобных вопросах, изучал биографию Калиостро.

– Стало быть, обыск мне тогда не почудился. Искали, я так понимаю, артефакты? – Энгельгардт рассмеялся. – Ну, разумеется, я бы прятал их в детских игрушках. Уж вещей ребенка могли бы и не касаться.

– Наличие какого-либо талисмана он не исключает. – Солынин не обратил внимания на иронию.

– Он? – быстро переспросил Энгельгардт. – Бокий?

– Да. Его постигло некоторое… разочарование в работе по восточному направлению исследований. Блюмкин в последние свои годы между тем работал по изучению культа вуду в политических практиках. Все эти бароны Субботки… Но Порт-о-Пренс – не единственное место применения практической магии. Дикая Африка, возможно, много богаче для изучения. Черная раса, как считают некоторые, не отсталая.