Колдовской ребенок. Дочь Гумилева

– Как хочешь, – холодно уронила Лена. – Я тебя не уговариваю.

– Глупости. – Клара встряхнула головой, стряхивая очарование рассказа, как собачонка воду. – Ничего ты не найдешь уже. Завтра придешь в школу в нескрепленном галстуке, тут с тебя и спросят.

Эти слова положили конец Люсиным колебаниям. Она решительно поднялась.

– Лена, ты мой портфель подержишь? Я скоро.

– Ты забыла. – Лена переложила Люсин портфель к своим книжкам. У Лены портфеля не было – только давно вышедшие из обихода потертые ремешки.

– А… – Люся некоторое время собиралась с духом, кусая губу.

 – Я прошу Надежду …

– Надежду Павловну Коханову.

– Я прошу Надежду Павловну Коханову найти… найти мой зажим. От пионерского галстука.

– Да уж она, верно, сама знает, какой зажим, – сказала Лена.

– А признайся, ты это нарочно? – усмехнулась Клара вслед стуку Люсиных туфель. – Разыграла, да? Люська сейчас вернется ни с чем, а ты ей – ха-ха, заподлянка?

Лена отвернулась, поправляя бархатную черную ленту на волосах. Волосы, прямые нежные волосы золотистой блондинки, спадали, распущенными, на щупленькие плечи.

Ниже по ним прошлись ножницы – и ножницы эти принадлежали не парикмахеру.

Одноклассницы некоторое время ждали молча. Как часто бывает в дружбах девочек, всегда непростых, Клара и Лена между собой не были хороши. Компания складывалась из-за Люси, с которой водилась по отдельности каждая.

Клара принялась перебирать учебники в своем портфеле, Лена гоняла маленьким зеркальцем солнечного зайчика.

– Нашла!!! – Люся запыхалась – от бега или от волнения.

Рука ее была накрепко сжата в кулак. Только поравнявшись с одноклассницами и остановившись, она решилась разжать ладонь. – В ящике для сменки!

На вспотевшей ладошке проблеснул красной краской трезубчик стилизованного костра.

Некоторое время три девочки стоя разглядывали его, склонившись над ладонью, словно пойманную редкую букашку.

– Всего-то и надо было поискать получше, без паники. – Клара подобралась, словно изготовившаяся к прыжку черноголовая змейка.

 – Ты же пионерка, Гладкова. Верить во всякие суеверия – это для пионерки не многим лучше, чем важными вещами расшвыриваться.

– Я… Ну ведь я же искала. – Люся смешалась.

– Плохо искала, только и всего. Это Гумилёвой можно суеверия разводить, она не пионерка. И не примут ее нипочем все равно. Она ж лишенка! А ты – ты советская девочка? Твои родители паспортизацию прошли?

– Я… да. Конечно, я советская пионерка. – Люся отвела взгляд от Лены.