Сочини что-нибудь

Как можно вообще сравнивать такую жизнь с жизнью, скажем, коня, тягающего плуг? Человечество, казалось, привносит в существование животного что угодно: тесное стойло, химия, увечья, уничижение, смерть – но только не удовольствие.

На выходных Лиза объехала район. Всем назло.

А Рэндал… Рэндал зарылся в альбомы с фотографиями. Семья никогда ничего не выбрасывала. Он нашел снимок, на котором они со Стю Гилкрестом стояли на фоне Машины Смерти Бонни и Клайда. Оба мальчика лучились счастьем. Оба просунули пальцы в пулевые отверстия на дверце с водительской стороны.

Паркер и Бэрроу можно было назвать и злодеями, и мучениками – смотря, кто рассказывал их историю, однако, выставленная напоказ, их машина собирала денег больше, чем они успели награбить.

Вечером в воскресенье Лиза возложила букетик цветов на «могилу» Зауэркраута, и Рэндал отвез дочь к матери. Прощаться не стали.

В понедельник Рэндал вспомнил рассказ о тех, кто пускал в море яхты и катера, – кто не мог больше позволить себе эту роскошь.

Подумал о мужчине на видео, который, наверное, думал, что получает неземное удовольствие, тогда как его внутренности уже превратились в кровавую кашу. Рэндал позвонил посреднику, и тот назвал место встречи – точка нигде, посреди заросшего полынью поля площадью в сотни квадратных миль.

Рэндал погрузил Сынишку Рыжего Султана в фургон и заодно прихватил крупнокалиберный револьвер, из которого можно было запросто продырявить сразу и Бонни, и Клайда.

В указанное место, однако, он не поехал, а взял на сотню километров к северу.

Он спасал жеребца лучшим из возможных способов. Остановив машину, вывел его из прицепа и расплел косы в гриве. Повел в самую глушь. Жеребец по-прежнему был кротким и милым животным. Здоровый, не накачанный лекарствами и тем не менее порченый. Рэндал приготовился сделать то же, что сделала его дочь с Зауэркраутом. Если уж она смогла, то и у него получится быть судьей, присяжными и палачом.

Первым насторожился конь. Он навострил уши, а после уже и сам Рэндал различил доносимый ветром топот копыт: скакали не дикие лошади, не мустанги.

Просто одичавшие кони.

Рэндал был тут не первый, посреди пустынного, продуваемого ветрами нигде. Прежде сюда приходили другие люди, готовые совершить то, на что решился он. Рэндал был не одинок, но пришедшие сюда до него нашли выход лучше, и вот на горизонте пасся табун отпущенных на волю надежд и чаяний. Вдалеке скакали невозможные на первый взгляд мечты, устремления.