Дом тишины

Посмотрел на часы: восемь тридцать.

– А-а-а, Реджеп! – вспомнила Нильгюн. – Я купила в бакалее газету. Теперь по утрам буду я покупать.

– Как хотите, – ответил я, выходя.

– Ну и что изменится от того, что ты будешь ее покупать? – вдруг закричал на нее Фарук-бей. – Что изменится от того, что ты узнаешь, сколько человек убили, сколько фашистов, сколько марксистов, а сколько нейтральных?

Я вышел из столовой. Куда же вы все торопитесь, что же вам всем надо, почему вы не можете довольствоваться малым? Ты никогда этого не узнаешь, Реджеп! Это же смерть.

– Кто там? – спросила она.

– Я, Госпожа, – ответил я, входя.

Она открыла свой шкаф, роется в нем. Сделала вид, что закрывает дверцы.

– Что случилось? – спросила она. – Чего они там кричат внизу?

– Ждут вас к завтраку.

– И поэтому кричат друг на друга?

В комнате запахло старыми вещами из шкафа.

– Что? Простите, я не расслышал, – проговорил я. – Нет, они шутят друг над другом.

– Прямо рано утром, за столом?

– Между прочим, если хотите знать, Госпожа, – начал я, – то Фарук-бей сейчас даже не пьет. В такое время никогда никто не пьет!

– Не защищай их! – рассердилась она. – А мне не ври! Я сразу вижу.

– Я не вру, – ответил я. – Они ждут вас к завтраку.

Она взглянула на открытую дверцу шкафа.

– Помочь вам спуститься?

– Нет!

– Будете есть в постели? Принести поднос?

– Принеси, – решила она. – А им скажи, пусть собираются ехать.

– Они уже готовы.

– Закрой дверь.

Я закрыл дверь и спустился вниз. Она каждый год заново перебирает свой шкаф перед поездкой на кладбище, словно хочет найти там что-то, чего никогда не видела и не надевала, но в конце концов всегда надевает одно и то же ужасное старое толстое пальто. Я пошел на кухню, положил на тарелку хлеб, понес в столовую.

– Читай, – говорил Фарук-бей Нильгюн. – Ну-ка, читай вслух, сколько сегодня погибло.

– Семнадцать человек, – ответила Нильгюн.

– Ну и какой из этого вывод?

Нильгюн еще больше уткнулась в газету, словно не слышала слов старшего брата.

– Никакого смысла во всем этом теперь нет, – проговорил Фарук-бей с легкой ноткой удовольствия в голосе.

– Госпожа сказала, что к завтраку не спустится, – сказал я. – Несу вам завтрак.