Дом тишины

– Завтра на кладбище поедем, – сказал я, не подумав.

Реджеп ждал за дверью. Он отвел каждого из нас в наши комнаты, открыл там ставни. Мне он опять приготовил комнату с окном, выходившим на колодец. Я вспомнил запах плесени, чистых простыней и детства.

– Спасибо, Реджеп, – сказал я. – Как ты красиво все сделал!

– Ваше полотенце я повесил вот сюда, – показал он.

Я закурил. Мы вместе смотрели на улицу из открытого окна. Я спросил его:

– Реджеп, как дела этим летом в Дженнет-хисаре?

– Плохо, – ответил он.

 – Прежнего очарования не осталось.

– То есть?

– Люди стали злыми и безжалостными, – ответил он.

Он повернулся ко мне и, ожидая понимания, посмотрел мне в глаза. А потом мы, слушая шум с пляжа, опять стали смотреть на море и улицу, видневшуюся за деревьями вдалеке. Вошел Метин.

– Брат, дай, пожалуйста, ключи от машины.

– Ты уезжаешь?

– Да, вытащу свой чемодан и уеду.

– Если принесешь наверх и наши чемоданы, то дам тебе машину до завтрашнего утра, – пообещал я.

– Не беспокойтесь, Фарук-бей, я принесу их, – сказал Реджеп.

– А ты сейчас не собираешься пойти в архив искать чуму? – спросил Метин.

– Что искать? – удивился Реджеп.

– Чуму я уже завтра буду искать, – сказал я.

– Сразу пить начнешь? – спросил Метин.

– А какое тебе дело до того, что я пью? – спросил я. Но не рассердился.

– И в самом деле! – ответил Метин, взял ключ от машины и ушел.

А мы с Реджепом, не раздумывая больше ни о чем, пошли за Метином и спустились вниз.

Потом мне пришло в голову сходить на кухню и порыться в холодильнике, но, спустившись по маленькой лестнице, я, вместо того чтобы пойти туда, повернул в противоположную сторону и, пройдя мимо комнаты Реджепа, дошел до конца узкого коридора. Реджеп шел следом.

– Ключ от кладовой еще здесь? – спросил я. Потянулся к дверному наличнику и вытащил пыльный ключ.

– Госпожа не знает, – сказал Реджеп. – Не говорите ей.

Я повернул ключ, но дверь пришлось сильно толкнуть, чтобы открыть.

Кажется, за ней что-то упало; я посмотрел и растерялся: запыленный череп лежал между дверью и сундуком. Я поднял его с пола, сдул пыль и, стараясь казаться веселым, протянул Реджепу:

– Ты помнишь это?

– Что, простите?

– Ты, наверное, никогда не заходишь сюда.

Я положил череп на маленький столик, заваленный бумагами. Как ребенок, схватил и потряс какую-то стеклянную трубку, а потом положил ее на одну из чаш заржавевших весов.