Метро 2033: Они не те, кем кажутся

На полпути меня догнал старший смены и, отдав воинское приветствие, поинтересовался:

– Товарищ старший сержант, если не секрет и не государственная тайна, расскажите, как вы догадались, что Утесов и есть Чешир? Вам все рассказала спасенная девушка?

– Не секрет, но желательно, чтобы до суда дальше ваших ушей этот факт не пошел. – Я тяжело вздохнул. – В каморке, где он держал жертву, я обнаружил множество окурков.

– И все? – Паренек выглядел разочарованным. Не волнуйся, служивый, мне есть чем тебя удивить.

– И все, – я улыбнулся. – Всего лишь множество обвафленных окурков, скрученных буквой «С». А теперь прости, мне пора. Ждут великие дела.

Оставив позади продолжающего хлопать обалделыми глазами солдатика, я благополучно добрался до закусочной. За дальним столом, бодро хлебая грибной супчик, сидела умытая и переодетая Анечка. Румянец пока еще не вернулся на посиневшее от побоев лицо, но выглядела она явно лучше.

– Ну что, Ань, вкусный супчик? Стоит и мне его заказать?

– Вполне ничего, хотя в смену тети Зины он получается явно удачней, – отозвалась она, оторвавшись от трапезы ради лучезарной улыбки.

– Раз все равно вкусный, то возьму. Тебе еще чего надо?

– Нет, нет. Его вполне достаточно.

Отойдя к прилавку с порциями, я не видел, что стоило мне отвернуться, и улыбка моментально сползла с лица девушки, превратившись в звериный оскал.

– Меня зовут Алиса, ублюдок…

Александр Лепехин

Скобари

По туннелю шел человек. Его шаг был не шире длины стопы – точнее, подошвы армейского ботинка.

Человек наступал на шпалу, мягко соскальзывал с нее и наступал уже на следующую. Торс идущего в этом движении практически не участвовал – работали только бедра, колени и стопы. А человек шел. Во тьме.

Выйди кто ему навстречу, вооруженный фонарем, он бы разглядел детали. Что путешественник этот пола мужеского, молодой, тощий, рослый и небритый. Что одет по-походному: упомянутые ботинки, потертые брюки-карго, куртка-анорак и вязаная шапка, скрывающая глаза.

И что глаза человека, если заглянуть под шапку и отодвинуть падающие на лицо темные волосы, закрыты. Впрочем, фонаря ни у кого не было. Да и никого тоже не было.

В руках он держал непонятное. Не то посох, не то копье, слабо мерцающее темно-синим металлом. Со стороны, противоположной длинному, скорее режущему, чем колющему острию, имелся массивный граненый противовес. Ближе к середине на древко были намотаны какие-то тряпки и кожаные ремешки.