Неподходящий жених (сборник)

И на физиономии у него был написан острый страх, помешанный на безрассудную смелость, точь-в-точь как у Виолы. Дарья тогда, в гардеробе, оглушительно заверещала, прибежал охранник, драка прекратилась.

И сейчас она подала голос. Но вместо пронзительного визга вырывалось жалобное скуление.

– Тихо, тихо, девочка! – села рядом Виола, обняла за плечи. – Все в порядке, успокойся!

– Я тебя ненавижу! – выкрикнула Даша. – Убери руки, гадина!

– Хорошо, правильно, – Виола чуть отсела. – Было бы странно и ненормально, воспылай ты ко мне высокими чувствами.

– Чихала я на твою любовь! Святоша чокнутая!

– Вон! Вон из нашего дома! – рявкнул отец. – И не показывайся мне на глаза, пока не прекратишь беситься. Все перед ней на пузе пляшут, задаривают, задабривают. А она – чихала! Прочихаешься, сообщи. А до того – видеть тебя не желаю. Убирайся!

Папа выгонял ее, а слез почему-то не было. Наваливалось удивление, такое громадное, что не вмещало ни обиды, ни горечи, ни разочарования.

– Дорогой, так нельзя, – тихо сказала Виола.

– Можно! – отрезал папа. – Только так с ней и можно.

– Ты меня больше не любишь? – пробормотала Даша.

– Папа очень тебя… – поспешно встряла Виола.

– Заткнись! – бросила ей Дарья.

– Я тебя люблю больше жизни, – четко и раздельно ответил папа. – Но я тебе не позволю превращать собственную, мою, мамину, Виолину, дедушек и бабушек жизни в войну характеров. Хватит мотать всем нервы! Принцесса на горошине! Ты уже не на горошине! Ты горы камней навалила, не разберешь.

– Ты прекрасно знаешь, за что я сражаюсь. И не отступлю! Твой, папочка, характер.

– Поэтому – вон! Уходи!

– Отличненько! Я, конечно, уйду. А потом – повешусь, или отравлюсь, или из окна выпрыгну. Записку писать не буду, ведь ясно, кого винить в моей смерти.

– Царица небесная! – ахнула Виола.

Папа дернулся, точно его стукнуло током. Побледнел, ноздри затрепетали, брови взлетели, глаза как пламенем осветились.

С большим, видимым трудом папа взял себя в руки:

– Самоубийство – высшая степень эгоизма. Мне тошно сознавать, что вырастил подлую эгоистку.

– Почему? Я тебя избавлю от себя, живи и радуйся.

– Нет, Дарья! Вслед за твоим кончится существование бабушек и дедушек, мамино, мое… Перенести никто не сможет.