Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

Да еще хуже: «Я, – говорит, – у ней уксусное-то поведение по-солдатски вышибу. Я, – говорит, – красоту-то у ней с лица в месяц спущу».

– Да неужто он, голубчик, слышал что-нибудь?

– Еще бы не слышать! Слухом земля полнитси.

– Да от кого же он слышать-то мог? Ведь я, кажется…

– А земляки-то наши здесь у тебе бывали, чаи да кофеи распивали. Ведь они не с выколотыми глазами были и не оглушенные. Видят, в каких ты нарядах щеголяешь, слышат, какие о тебе разговоры идут.

– И то правда, и то правда. Ведь я старосту-то Ивана Гаврилыча, уж ключницей бывши, и чаем поила, когда он на праздник в деревню ехал, и все свои наряды ему, дура, показывала.

– Он, он. Да и другие тоже.

– И другие, и другие. И перед другими нарядами хвасталась.

– Ну вот… Сама себя раба бьет за то, что худо жнет. А теперь казнись.

– Так, так… А ведь у меня и паспорту скоро срок. На новый надо обменять. Вдруг как нового-то мне не вышлют?

– Надо откупаться.

– Надо, надо, голубчик, надо, Пантелеюшко. Поди только, дорого потребует?

– Это уж само собой. За такое дело дешево и взять нельзя.

– Ах, грехи, грехи! Вот грехи-то ведь какие, – качала головой Акулина и вздыхала. – Да что ж ты, Пантелеюшко, раньше-то мне об этом ничего не сказал? Не сказал, что с мужем виделся, что муж тебе про меня такое эдакое говорил, – попрекнула она Пантелея.

– Да ведь ты не спрашивала.

– Не спрашивала, не спрашивала. До мужа ли мне теперь?.

Акулина совсем затуманилась.

– Ну чего ты? Погоди, обойдется дело – малина будет, – утешал ее Пантелей. – Пошлешь ему денег побольше.

– Да уж я, голубчик, и так ему двадцать рублев перед праздником выслала.

– Двадцать рублев! Велики ли это деньги! Тут Трифону Иванычу придется и порядком распотрошиться, коли захочет тебя удержать, – произнес Пантелей, поднялся и сказал: – Ну, Акулина Степановна, я пойду к хозяину в лавку.

– Иди, иди, Пантелеюшка. Он тебя пошлет со старшим приказчиком, чтоб все тебе из одежи искупить. Ты примеришь на себя, выберешь, а старший приказчик деньги заплатит.

– Прощенья просим, тетенька Акулина Степановна.

Пантелей поклонился, тряхнув волосами, и вышел из столовой.

XXV. Первый дебют «невров»

Словно взвод солдат прошел по кухне, громыхая сапогами. Это были приказчики Трифона Ивановича, вернувшиеся из лавки.