Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

Вот насчет этого происшествия у нас в рынке разные разговоры: одни говорят, что вы мадам, а другие – что мамзель… Знаете что, мадам? Дяденька Трифон Иваныч хоть и старого сорта человек, но у него вкус отменный… Это я по вашей физиономии личности сужу. Умеет выбирать дамский пол.

– Выпейте и закусите, пожалуйста, – говорила совсем смущенная Акулина.

– Нет, уж прежде позвольте на вас со всех сторон налюбоваться, – говорил племянник Трифона Ивановича и, приложив кулаки к глазам, обходил Акулину со всех сторон.

– Полноте… Что вы! Ведь это вы в насмешку… – жеманилась Акулина.

– Помилуйте, какая тут насмешка, коли я очарован. Ну, дяденька! Исполать тебе! Умеешь экономок выбирать. Или пардон… Может быть, я не так… Вы в воспитальницах?.. – задал он вопрос.

– Не понимаю даже, что вы и говорите… – отвечала Акулина, смущенно опуская глаза.

– То есть на каком вы положении у дяденьки существуете: в экономках или в воспитальницах?

– Я ни на каком положении, а так как он вдовый человек и без хозяйки, то и взяли меня в ключницы, чтобы по хозяйству… Только они меня предпочитают и приказали, чтоб и приказчики, и знакомые ихние также меня предпочитали и Акулиной Степановной звали.

Племянник поклонился.

– Вот теперь, когда я насладился лицезрением вашей распрекрасной красоты, я готов и выпить, и закусить, но только с тем, чтобы и дама сердца моего дяденьки выпила со мной вместе, – отвечал он.

– Да уж дамам-то как будто и много… Ведь уж былое дело сегодня.

– И у меня былое, стало быть, два сапога пара… Прошу нацедить сосуды из ваших белых ручек.

Акулина налила, и они выпили. Племянник Трифона Ивановича, подбавив хмелю, приходил еще в больший восторг от Акулины и восклицал:

– Ай да дяденька! Утер нос даже и племяннику! Ну, Акулина Степановна, признаюсь, распрекрасная вы мадам… Первый сорт!

Акулина возносилась чуть не в облака.

– Выпейте и закусите, пожалуйста.

– С вами ежели, то готов пить до могилы.

– Нет, уж мне-то много… Я дама… Дамы много не пьют. А вы одни выпейте.

– Разве за ваше здоровье только? Ну хорошо, извольте… За здоровье распрекрасного предмета – Акулины Степановны! – вскричал Куролесов, подняв рюмку.

– Да что вы уж так-то очень… Ведь и сглазить можно, – потупилась Акулина.