Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

– Ну, вот за это спасибо, ну, вот за это благодарю! Ах, Трифон Иваныч, как после всего этого я вас любить буду, так просто ужасти, – проговорила она и хотела обнять его, но он отвернулся и сказал:

– Чего ты! Не понимаешь нешто, что сегодня сочельник и лизаться грех!

Трифон Иванович сел пить чай. Он хмурился и не смотрел на Акулину. Та села против него.

– Вот уж теперь и смутьянства будет меньше, – говорила она. – Одного выгнали, а другим это на нос зарубка, и они будут меня предпочитать. А вот теперь, которые ежели почтительные, тех побаловать надо и всякое им удовольствие за их ласковость… Вот, к примеру, наш Василий… Уж какой парень учтивый и ласковый! Ужасти какой ласковый… Вот ему выдайте теперь на праздник, на гулянку.

– Ну, уж это мое дело… – огрызнулся Трифон Иванович.

– А я хотела вас попросить, чтобы вы мне дали, а я ему передам.

– Так уж ты бы тогда шла в лавку да взаместо хозяина и за прилавок становилась.

– А что ж! Думаете, я не сумею? Очень чудесно сумею! Да и как ладно-то было бы! Вы в трактир чай пить, а я в лавке за прилавком… По крайности, тогда уж у вас ни копеечки бы не разворовали.

– Ну, уж ты насчет этого, пожалуйста, отдумай! Никогда этому не бывать. Мало мне еще дома-то срамоты, так ты еще в лавку перетащить ее хочешь!

– Срамоты! А вы зачем льстивыми словами на срамоту-то соблазняли? Ах уж эти мужчины! Хуже их, кажись, на свете и твари нет! Сами соблазнят, а потом корят. Послушайте… Дайте-ка сейчас при мне Василию на праздник.

– Не проси, Акулина, не проси… Все своим чередом совершится. Завтра утром поздравят меня приказчики с праздником, я им праздничную награду и дам.

– То, голубчик, само собой, а Василию за меня… За его учтивость и ласковость. Анисья! Подь-ка, милая, сюда! – кликнула Акулина кухарку.

– Чего ты кричишь? Что тебе? – спросил Трифон Иванович.

– А вот сейчас…

Вошла Анисья.

– Позови-ка, милая девушка, сейчас сюда нам Василия, – обратилась к ней Акулина.

– Ну что же ты со мной делаешь, Акулина! – вскочил с места Трифон Иванович и заходил по комнате. – Не надо звать Василия.

– Ничего, ничего, Анисьюшка, зови. Хозяин это так только… Иди… И зачем это вы только, Трифон Иваныч, горячку порете! Коли человек Василий ласковый, то надо и его польстить лаской. А другие это себе на ус намотают и в понятиях будут.