Вошедшие в ковчег

Но кому нужен дебошир, имеющий не то пять, не то даже семь судимостей, алкоголик, человек, распространяющий метров на десять вокруг себя нестерпимую вонь? Даже я, его родной сын, живя в том же городе, виделся с ним один раз за все эти годы.

– Очень прошу прекратить разговоры о свинье. От них я чувствую себя так, будто меня пропускают через мясорубку. Своих земляков, обращающихся со мной как со свиньей, я решительно вычеркнул из списка кандидатов в члены экипажа. Всех без исключения. Тех, кто называет меня Свиньей, я одного за другим превращаю в своем воображении в блох.

– Не нужно так сердиться. Я не имел в виду ничего плохого. А собак я даже люблю, если только они не надоедают своим лаем. У меня и сейчас есть одна, дворняжка, честное слово.

– Я тоже держу собак.

– Шпицев, наверное?

– Черта с два.

– Если вам этот разговор неприятен, могу не продолжать. – Продавец насекомых передвинул незажженную сигарету из одного угла рта в другой и посмотрел на стену так, словно там было окно.

– Так проводите меня до корабля?

– Не обещаю. У меня ведь есть билет на корабль, и будет еще случай попасть туда. Вечереет, нужно прежде всего пропустить стаканчик, ради этого я и веду изо дня в день такую жизнь. А юпкетчеров до машины вам донесу.

– Видимо, вы не понимаете всю серьезность положения.

– А вы ее преувеличиваете. – Он театральным жестом хлопнул в ладоши – мясистые и пухлые, будто на них были надеты резиновые перчатки, – и энергично вскочил на ноги. – Я не такой человек, как вы, не люблю загадывать наперед.

– Не будем об этом говорить, лучше проводите меня. На корабле найдется что выпить. Если поедем напрямик, это не займет и часа. Я знаю кратчайшую дорогу, по которой можно проехать только на джипе.

– Не понимаю, почему вы так мне доверяете?

– Вы человек, познакомивший меня с юпкетчером.

– Для меня юпкетчер – просто торговая операция, к тому же закончившаяся крахом, доказательством чему может служить хотя бы то, что я продал всего одного. Плохо рассчитал. Согласно теории одного немецкого психолога, сейчас мы переживаем эпоху «игры в реальность». Вот почему и происходит смешение реального и символического.