Дорога тайн

Варгас удивляется, почему здесь этот человек-попугай, а не наша мать. Скажи ему, что я знаю его мысли! – закричала Лупе брату.

Хуан Диего кивнул:

– Я скажу вам с ее слов, о чем вы думаете.

И он выложил Варгасу все, что говорила Лупе, выразительно помолчав, прежде чем перевести это на английский для Эдварда Боншоу.

Варгас заговорил с братом Пепе, как будто они были одни:

– Ваш ребенок со свалки говорит на двух языках, а его сестра читает мысли. В цирке им было бы лучше, Пепе. Они не должны жить в Герреро и работать на свалке.

– Цирк? – произнес Эдвард Боншоу. – Он сказал «цирк», Пепе? Они же дети! Они не животные! Действительно ли детский приют может позаботиться о них? Мальчик – калека! Девочка не может говорить!

– Лупе много говорит! Она чересчур говорлива, – сказал Хуан Диего.

– Они не животные! – снова повторил сеньор Эдуардо.

Возможно, именно слово «животные» (даже по-английски) заставило Лупе внимательнее присмотреться к человеку-попугаю.

О-о, подумал брат Пепе. Да поможет нам Бог, если сумасшедшая девочка прочитает его мысли!

– Цирк обычно заботится о своих детях, – сказал доктор Варгас по-английски айовцу, мимоходом взглянув на убитого горем Риверу.

– В интермедии! – возопил сеньор Эдуардо, заламывая руки; возможно, именно так он заламывал руки, когда был семилетним мальчиком, потому что Лупе увидела его таким и начала плакать.

– О нет! – всхлипнула Лупе и прижала руки к глазам.

– Еще что-то прочла? – с напускным безразличием спросил Варгас.

– Эта девочка действительно читает мысли, Пепе? – спросил Эдвард.

О, надеюсь, не сейчас, подумал Пепе, а вслух сказал:

– Мальчик научился читать на двух языках. Мы можем помочь мальчику – подумать о нем, Эдвард. Девочке мы помочь не можем, – тихо добавил Пепе по-английски, хотя Лупе не услышала бы его, даже если бы он сказал это на espa?ol.

Девочка снова закричала:

– О нет, нет! Они застрелили его собаку! Его отец и дядя – они убили бедную собаку человека-попугая! – проверещала Лупе своим сиплым фальцетом.

Хуан Диего знал, как его сестра любит собак; она либо не могла, либо не хотела больше говорить – она безутешно рыдала.

– А сейчас что происходит? – спросил Хуана Диего айовец.

– У вас была собака? – спросил мальчик сеньора Эдуардо.

Эдвард Боншоу упал на колени.

– Пресвятая Богоматерь милостивая – благодарю тебя за то, что ты привела меня туда, где мне место! – воскликнул новый миссионер.