Дорога тайн

Вода красила кровь в розовый цвет, и крови получалось больше, чем должно было быть; порез был небольшой, но он продолжал кровоточить.

Да, порезы на лице сильно кровоточат – а Хуан Диего только что принял горячий душ. Он попытался вытереть кровь с кровати полотенцем, но крови на полотенце было еще больше, чем на простынях; он только все окончательно перепачкал. Сторона кровати, примыкающая к ночному столику, выглядела как место ритуального убийства на сексуальной почве.

Хуан Диего вернулся в ванную, где были кровь, и вода, и рассыпанные осколки керамики, отвалившейся от стены на месте крепления полотенцесушителя.

Он подставил лицо под холодную воду, особенно лоб, чтобы остановить кровотечение. Естественно, у него был фактически пожизненный запас виагры и ненавистных бета-блокаторов – не забудем и мудреное устройство для резки таблеток, – но притом ни одного пластыря. В порядке временной меры он приклеил кусочек туалетной бумаги на кровоточащий, хотя и крошечный порез.

Когда Мириам постучала в дверь и он впустил ее, он был уже готов выходить – за исключением того, что еще не надел сшитый на заказ ботинок на свою искалеченную ногу.

Это всегда было немного сложно; на это также требовалось какое-то время.

– Так, – сказала Мириам, подталкивая его к кровати, – позвольте я помогу вам.

Он сел на кровать в изножии, и Мириам принялась надевать на его больную ногу специальный ботинок; к его удивлению, она, казалось, знала, как это делается. И правда, это у нее вышло так мастерски и непринужденно, что в процессе обувания она даже успела рассмотреть и окровавленную постель.

– Это не потеря девственности и не убийство – не тот случай, – сказала Мириам, кивнув на ужасного вида, мокрые, в крови простыни. – Думаю, не имеет значения, что подумают горничные.

– Я порезался, – сказал Хуан Диего.

Разумеется, Мириам отметила пропитанную кровью туалетную бумагу, прилепленную ко лбу Хуана Диего над бровью.

– На травму от бритья вроде не похоже, – сказала она; направилась к шкафу и заглянула внутрь, а затем подвигала ящики, где он мог забыть свою одежду.

 – Я всегда перед уходом прочесываю каждый гостиничный номер, – сказала она.

Он не мог помешать ей заглянуть и в ванную. Хуан Диего знал, что не оставил там никаких туалетных принадлежностей: ни виагры, ни таблеток лопресора – все это теперь в ручной клади. Однако он вдруг вспомнил про первый презерватив, оставленный одиноко лежать в ванне у отверстия слива – уликой акта жалкой похоти.