Суровая Родина. Кемерово

И если к исторической достоверности фигуры всадника ещё можно было придраться, то сам конь был безупречным олицетворением всех родовитых предков, которые встретились в орловской породе лошадей: арабских, датских и голландских кровей. Его правая нога застыла немного приподнятой и согнутой в колене, собираясь сделать шаг в вечность и ввезти своего седока в сокровищницу мировой литературы. Другие же три твёрдо стояли на земле, видимо, олицетворяя несомненную народность поэта, следование традициям и готовность принять прямое участие в свержении самодержавия.

– Он же как птица в небе летит, только по земле – цок-цок, цок-цок. Бери! Не жалко. Будет в Кемерово как в Ленинграде, только лучше. Медный Пушкин! – подытожил Вахтанг и ласково погладил коня по груди.

– А конь, случайно, не Пегас? Ну как аллегория, что Пушкин оседлал любимца муз… – к Карлу Ивановичу неожиданно вернулось привычное чувство юмора.

– Вах, шутишь, дорогой! Слушай, запомни или лучше запиши, в комплекте ещё есть кот, который цепью надо приковать к постаменту.

– Мощно! С размахом. А кот тоже орловский?

– Ваймэ! Кот ваш – сибирский. Народный! Из пролетариев. Хочешь, справку напишу?

– Кот – это хорошо. У нас любят котов… Позвоню и всё подробнейшим образом опишу.

– Конечно, переговори. Настоящая кавказская бронза! Передай там вашему главному, что пусть тоже приезжает. Возьмём барашка, поедем в горы, будем душевно читать стихи и пить молодое вино за нашего великого советского поэта – Сандро Пушкина!

Из-за разницы во времени, сегодня звонить домой было уже бесполезно – в исполкоме никого не было. Карл Иванович вышел на связь с Кемерово следующим утром:

– Костя, кажется, нашёл я Пушкина, – неуверенно проговорил он в тяжелую эбонитовую трубку.

– Карл, я верил в тебя! Подписывай договор и давай домой к дочке – нянчить внука, – по голосу Константина Ивановича чувствовалось, что он почти танцует у аппарата.

– На коне и с котом, – продолжил великий снабженец уже менее уверенным голосом.

– Кто на коне? С каким котом? – Карл Иванович почувствовал, как на другом конце провода напряглись не только провода.

– Пушкин. Сандро.