Суровая Родина. Кемерово

Есть там такой деятель – Манизер. Толковый дядька, но говорят он всегда так плотно загружен заказами, что, скорее всего, поставит тебя в план на следующую пятилетку, а у тебя, как я понимаю, вопрос не терпит отлагательств.

– Да уж… Вопрос – кипяток, – Карл Иванович вспомнил наполненные тревогой глаза председателя горисполкома и начал мысленно паковать чемодан.

"Ну что, Карл, вот и взошло над тобой солнце русской поэзии, – подумал он про себя. – Взошло и позвало в дорогу!"

Глава 2

Тбилиси встретил Карла Ивановича коктейлем летних кавказских ароматов.

«Хорошо в Тбилиси, где нас нет», – вздохнул Карл Иванович.

Прямо из аэропорта наш гонец направился в тбилисскую Академию художеств, чтобы побыстрее закрыть не терпящий отлагательства вопрос спасения не только доброго имени, но и, возможно, свободы "старого" друга: "Сейчас главное решить вопрос, а с гостиницей как-нибудь улажу. Ну, а если не улажу – буду считать звёзды".

Высокий и статный ректор академии Вахтанг Астанишвили встретил его как давнего приятеля, хотя и видел первый раз в жизни:

– Дорогой Карл Иванович, для Кузбасса обязательно найдём! Везде тебе скажут: «Приходите завтра», а у нас, пожалуйста, есть Пушкин! Забирайте хоть сегодня!

«Какая удача! Вот сейчас договор подпишем – и домой. Всё оказалось не так уж и сложно», – обрадованный неожиданно лёгким поворотом дел, он даже представил как пожимает после подписания договора руку ректору и поднимает за его здоровье бокал золотистого цинандали.

– Можно взглянуть?

– Можно налюбоваться от головы до копыт. Пойдём, дорогой! – утомлённый перелётом визитёр не придал особого значения несколько странному описанию памятника, сочтя это обычной манерой кавказского красноречия.

Идти было недалеко. Ангар со скульптурами граничил со зданием Академии. В высоком и душном помещении стояли невпопад чьи-то большие головы, отдельные руки, ноги, девушки почти без одежды, но вёслами циклопических размеров, атлеты раздирающие пасти львам и бородатые пионеры с горнами.