Что гложет Гилберта Грейпа?

Однажды приезжал еще доктор Гарви – мы сами его вызвали, решив, что у мамы случился инфаркт. Но на самом деле она то ли чем-то подавилась, то ли кишечные газы в кровоток попали – что-то в таком роде.

Если указать маме на ее полноту или выразить опасения по поводу стойкой прибавки веса, она скажет: «Эй! Я покамест здесь! Жива еще! Не отдала концы в отличие от некоторых!»

Я пытаюсь ей внушить, что неумеренное обжорство равносильно суициду. Но такие слова произносить нелегко.

Короче.

Эми тащит меня через кухню.

– Можно подумать, – шепчу, – я ног ее не видал.

Сестра снова тычет пальцем куда-то вниз и одними губами произносит:

– Пол.

Не верю своим глазам. Пол под маминым креслом просел, выгнулся наподобие контактной линзы.

– Боже милостивый. – Ничего другого выдавить не могу.

– Это уже не шутки, Гилберт.

Однажды мы с сестрой сели попить пива, и, когда она подобрела, я предположил, что мама когда-нибудь провалится в тартарары и нас освободит. В тот раз мы от души посмеялись.

– Надо что-то делать, – говорит Эми, которой теперь не до смеха.

Чтобы вы понимали: я не плотник. Ремонтировать, чинить – это не мое. А Эми, заметьте, хочет, чтобы я укрепил половицы.

– Причем втайне от нее, – добавляет Эми свистящим шепотом.

Сестра права. Если мама узнает, что под ней вот-вот проломится пол, она будет днями напролет лить слезы.

– Надо с Такером поговорить.

Такер – мой лучший друг. Он обожает работу по дереву: своими руками делает скворечники, вырезает фигурки уток, мастерит стеллажи для своей коллекции пивных банок.

– Когда ты с ним поговоришь?

– Скоро. Реально скоро, обещаю.

– Давай прямо сегодня.

– Сегодня мне на работу.

– Тянуть нельзя.

– Ясное дело, Эми. – Пытаюсь уклониться, потому что ее лицо искажается все той же нелепой гримасой.

– Тогда вечером.

Рявкаю: «ЛАДНО!» – и мама, всхрапнув, просыпается.

– Доброе утро, мама, – говорит Эми. – Завтракать будем?

Дальше – по накатанной. Мама возмутится: «А сама-то ты как думаешь?» Эми спросит: «Что сегодня приготовить?» – и мама закажет либо стопку блинчиков, либо пару вафель, либо гренки, а к ним полфунта бекона, причем, скорее всего, с яичницей – глазуньей или омлетом – из нескольких яиц, и перца не жалеть.