Мое имя – смысл

Один из них по имени Жак был совсем не заинтересован в этом «бизнесе», а именно так (т. е. «бизнесом») и являлось, по его мнению, все современное искусство: «Нужны те, кого покупают, а покупают тех, кто лучше всех продается». Жак понимал, что он не сильно преуспел в бизнесе, но, как ему казалось, немного преуспел в искусстве. Он не всегда и не все мог продать: если картина ему нравилась, Жак либо оставлял ее себе, либо дарил. Продавал он только то, что его не цепляло, и никогда не торговался: сразу же отдавал за предложенную цену.

Последнее время он находился в состоянии какого-то ноющего сплина и приходил на Монмартр только по старой привычке: ради обмена двумя-тремя фразами о здоровье, погоде и наблюдением за интересными лицами, которые попадались, к его большому сожалению, все реже и реже. Он всегда брал с собой этюдник в надежде на то, что в его день ворвется что-то необыкновенное и пробудит в нем, если не вдохновение, то хотя бы мимолетный интерес, достаточный для того, чтобы взяться за кисть.

Жак уже начал терять веру в чудо, когда это случилось…

…Небо сковало железное кольцо туч, и вот, уже через несколько мгновений, после глухого удара, Зевс бросил на грешную землю свои острые стрелы и холодные капли. Жак собирался уходить: «Погода ни к черту и настроения нет», – подумал он, оглядываясь в поисках укрытия, где можно было бы спрятаться от дождя. Он сел за столик под навес маленького кафе с аккуратной вывеской “Логос” и, рисуя пальцем по столу невидимые круги в ожидании официанта, о чем-то задумался.

Он, наверное, еще бы долго оставался в своем мире, если бы не голос девушки, который заставил его вновь вернуться на землю. Она стояла перед ним: хрупкая как фарфор, мокрая, как собака, крылатая, как птица. В ее зеленых глазах утопал мир, в волосах путались страсти, в складках мокрого платья жалась печаль. При звуке ее голоса все замолкло, капля не смела упасть, ветер не смел предаться порыву. Это – Она.

– Простите, вы художник? – обратилась Она на английском к онемевшему Жаку, который не сразу сообразил, что этот прохладный голос был адресован ему.

Он поднялся и, подвинув стул, жестом пригласил ее сесть.

Она сняла с плеча ремень сумки и, закинув его на спинку стула, легким движением руки откинула с глаз мокрую челку. Эта блестящая в каплях дождя русалка была веселой и энергичной, ее влажные глаза сияли какой-то идеей, в них читалось желание и восторг.