Рахиль

– Конечно, это шляпа дяди Гарика. Ну и что? Почему ты не можешь сидеть в его шляпе?

– Он меня ненавидел.

– Послушай, – о на устало опустила руки. – У меня сегодня был очень тяжелый день. Я занималась стряпней, я встречала гостей, я готовилась к тому, что придешь ты и у меня начнутся неприятности. Пойми, тебя ненавидело столько людей, что уже должно быть все равно, если на голове у тебя вдруг окажется шляпа кого-нибудь из них.

Я надел старомодный убор и посмотрел в зеркало. Оказалось вполне. Дядя Гарик любил выглядеть импозантно.

– А помнишь, как он упал со стула? – сказал я. – Говорил о чем-то важном, раскачивался и так размахивал руками. А потом – хлоп! – и лежит на полу. Мы так смеялись.

– Я не смеялась.

– Ты смеялась.

– Я повторяю тебе – я не смеялась.

– Да ладно, перестань. Я же помню, ты чуть не лопнула от хохота. А бедный дядя Гарик лежал с такими испуганными глазами, и в руках у него была вилка.

Люба старательно хмурила брови, делала строгий вид, но в итоге не удержалась.

Я снова посмотрел в зеркало.

– Что еще? – насторожилась она. – Других больше нет. Или в этой – или идешь домой.

– Да я не о том… Ты права, мы постарели… Видимо, жизнь прошла.

– Ха! – с казала она. – Студенткам своим мозги забивай про это. Жизнь прошла только у моего папы.

Люба помолчала и махнула рукой.

– Хватит. Пошли к остальным. А то выдумают про нас неизвестно что.

* * *

– Я так люблю, когда вы рассказываете, – мечтательно поежилась Дина.

Она потянула вверх рукав платья.

– Вот, видите? Расскажите еще.

Я встал с кресла и подошел к окну.

– Это длинная история. Уже поздно, совсем стемнело. Тебе пора домой, а то Володька забеспокоится. Странно, что он не позвонил до сих пор.

– Он никогда вам не звонит.

– Ну да… Хочешь, я тебя провожу?

– Я сама, – сказала она и с трудом встала с дивана. – Мне еще в магазин надо.

– Могу не подниматься… Только до подъезда – и обратно в метро.

– Не надо. Володька все равно из окна увидит и потом будет кричать… А мне из-за этого уснуть трудно. Я так нервничаю, как дура, когда он кричит, и ребенок в животе полночи шевелится. То пятка, то локоток. Я один раз, кажется, коленку нащупала.

Мы помолчали.

– Ну, пойдем, – сказал я. – Мне надо папиросы купить. До магазина с тобой дойти можно?

– А вы что, курить начали?

На улице опять шел снег.