Угловая комната

Мы прощаемся, отец бьет по гудку, торопит – и уже курит на перроне: как-то особенно, с тоской. Возьмет ртом воздух – так и ждешь, что вот-вот скажет, – а он помнет губами и снова за сигарету.

Объявляют. Отец кладет мне ладонь на плечо, едва пинает чемодан: не забудь. Уходит. Вдалеке выворачивает поезд, объявляют снова. Зачем-то спускаюсь с платформы: отец сидит в машине, смотрит в свои же руки на руле. Говорю, чтобы ехал: заволнуется бабушка. Он делает знак рукой – мизинец в сторону – и всё.

Я проснулся на диване: по стенам – Париж, в окне – телебашня.

Встал, попытался найти одежду. Вошел Фарик – в одних трусах. Поглядел на меня с полминуты.

– Ну, – сказал я, – говори чего-нибудь.

Фарик пожал плечами и ушел.

Футболки не было, телефон сел. Я вышел в кухню: Фарик ел. Увидел меня, остановился. Опять полминуты молчания.

– Хочешь – молчи, – сказал я. – Только дай мне зарядник и футболку.

– Футболка в стирке, – ответил Фарик. – Зарядник воткнут за диваном.

Чтобы добраться до зарядника, диван пришлось сложить. Подумал, что уже почти за хозяина: залез в шкаф, нашел футболку – кислотно-салатовую. Надел, поглядел в зеркало: плечевой шов – почти до локтя. Обернулся: Фарик стоит в дверях, смотрит. Показал ему фак – дескать, уйди, – он ушел.

Телефон ожил – три сообщения: абонент звонил восемь раз, абонент оставил голосовое сообщение, абонент звонил еще дважды.

– Ты охуел? Ты живой вообще?!

– Полина, – начал я.

– Иди на хуй, – и гудки.

Перезвонила сама:

– Ты где, блядь?!

– Полина, отец умер.

Тишина. Затем неуверенно:

– Ты где сейчас?

– Вчера уехал.

– Ты дома?

– У бабушки.

– Почему не?..

– Телефон сел – только зарядник нашел.

Опять тишина. Потом вздох – и:

– Я ночь не спала. Ладно, неважно. Как бабушка?

– Нормально. Прости, я хотел позвонить, но там…

– Ладно, не надо.

В дверях опять возник Фарик. Я испугался, что он все испортит, ответил:

– Да, – и быстро положил трубку.

Но Фарик молчал. Я хотел спросить, зачем он вчера, что это вообще такое, как теперь после этого, – но перехотел. Спросил только:

– Фарик, как там твоя жена в Бишкеке?

– Есть будешь? – ответил Фарик.

Пока он что-то грел, я нашел в рюкзаке паспорт, сел смотреть билеты. «Ласточка» в полпятого раскуплена – кроме мест для инвалидов.