Нежданно-негаданно

Нежданно-негаданно

Валентин Григорьевич Распутин

Pocket book (Эксмо)

В. Г. Распутин написал в 90 годы ХХ века цикл рассказов о Сене Позднякове, в прошлом «пьяницы-забулдыги», неизвестно откуда появившегося в деревне Заморы, а ныне человека, осознающего себя частью круговорота крестьянского бытия, думающего о себе и государстве, – и показал пробуждение и возрождение личности, её упорство при столкновении с негативными социально-общественными явлениями. Поздняков несмотря на свою незащищенность перед жестокостью современного мира, полон созидающей энергии, поэтому рядом с ним другой человек может обрести душевное равновесие.

Валентин Григорьевич Распутин

Нежданно-негаданно

Из цикла рассказов о Сене Позднякове

© Распутин В.Г., наследники, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Сеня едет

Сеня Поздняков, в отличие от других, прозвищами себя награждал сам. Да так удачно, что они прилипали. Пока бродяжничал, бичевал – был Бродя, покончил в один прекрасный день с беспутной жизнью, отхватил лучшую в деревне невесту – стал «наш орел».

А Заморы вдобавок окрестили его, как и всякого бы приставшего со стороны, «поселенцем». Каждое прозвище имело свое употребление: говорили хорошо и за глаза – «поселенец», посмеивались с издевкой в Сенином же присутствии – «наш орел». Но как-то так получалось, что в том и другом случаях – и когда похваливали, и когда на смех подымали – относились к Сене, будто к сироте, с добродушием. Был он мужик безвредный, услужливый, улыбчивый. И только у Гали, у жены, вырывалось раза два или три:

– Погубил ты меня, Сеня. Такую бабу погубил!

Галя знала себе цену. Сене же цена была небольшая. Когда-то он читал книжки, вышел из приличной городской семьи, окончил школу и готовился к жизни всерьез. Но после армии понесло его по романтической части, об уроках которой деревня знала наизусть из песни, распеваемой не однажды «нашим орлом» при его продвижении к дому:

Ах ты, сука-романтика!

Ах ты, Братская ГЭС!

Я приехала с бантиком.

А уехала – без.

Трагические эти строки продолжения не имели. Сеня выдирал их из груди с такой болью, с таким отчаянием, что они пронизывали всю улицу, откашливался громко избыточным страданием и начинал сначала. На пение выходила Галя, и тогда оно прекращалось на середине.

В Заморы он прибыл, разумеется, уже «без бантика». Не было при нем, кроме того, ни трудовой книжки, ни паспорта. Не было и рубахи.