Луна в тумане. Жуткие японские рассказы

Сюжет первой из новелл сборника «Угэцу моногатари» – «Круча Сираминэ» – взят из старинного эпического сказания о мятеже в годы Хогэн и обработан в духе пьесы средневекового театра «Но». Призрак мятежного экс-императора Сутоку рассказывает поэту-скитальцу Сайгё повесть своих бед. Все более разгораясь от злобы, он превращается в демона и предрекает гибель своим врагам. Такое превращение было кульминационным пунктом многих пьес театра «Но» (т. н. «демонических» – «сюрамоно»). Уэда Акинари умело воспроизвел в этой и других новеллах своего сборника мрачную, пронизанную кровавым отсветом атмосферу средневековья.

Бюргерский роман возник в XVII веке. На смену устному сказу пришло чтение книг, хотя талантливые рассказчики по-прежнему продолжали собирать многочисленную публику. Их искусство остается живым и поныне. Они умели и насмешить до слез, и пустить сатирическую стрелу по адресу властей предержащих, а порой, как говорит Гоголь об украинских рассказчиках[3 - Предисловие к «Вечерам на хуторе близ Диканьки»,?– II.

В. Гоголь, Собрание художественных произведений в 5-ти томах, Изд. Академии наук СССР, М. 1960, т. 1, стр. 15. интересовать собственные судьбы, они приглядывались к действительности, сами хотели стать литературными героями.] «такие выкапывали страшные истории, что волосы ходили по голове».

Читающей публики становилось все больше. Образованные самураи (представители правящего воинского сословия) читали классиков древности, книги по истории и философии, но законодателем литературной моды стал простой горожанин.

Бюргерский роман рождался из бытового рассказа, популярной пьесы, поэзии, легенды. Новелла предшествовала большому роману. Старое искусство было утеряно: надо было сызнова учиться мастерству композиции, умению развертывать сюжет. Новеллы складывались в циклы, – например, повести о необычайной любви. Их, словно старинные монеты, нанизывали на один шнур, но каждая имела цену и сама по себе.

Во второй половине XVII века появились так называемые «повести из современной жизни» (укиё-дзоси).

Горожан стали интересовать рассказы о жизни им подобных.

Романисты, драматурги, поэты словно вдруг обрели остроту зрения: они учились видеть жизнь по-новому в ее неповторимых характерных подробностях. Величайший из писателей феодальной Японии Ихара Сайкаку (1642–1693) тоже шел от конкретного к общему. В его новеллах толчется толпа людей, как на ярмарке; одна ситуация сменяет другую с калейдоскопической быстротой.