Луна

Рейла была рождена среди леса, в лесу выросла. С беличьей ловкостью перепрыгивая с ветки на ветку, она мчалась за ним следом по деревьям, едва успевая отталкиваться ногами от коры, чтобы перепрыгнуть на следующую толстую ветку. Она парила над лесом, угадывая следующее движение противника, и с каждым новым прыжком неуклонно приближалась к цели. Струи дождя стекали по щекам, озоновый запах грозы обострял чувства. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько живой.

Жертву от неё сейчас отделяло расстояние единственного прыжка.

Рейла замерла на суку высокого дерева, прикинула дистанцию, сощурив фиалковые глаза, сиявшие в тени листьев. А потом сделала длинный прыжок – аккурат за спиной солдата, который на миг приостановился, чтобы чуть отдышаться.

Человек резко развернулся, но Рейла мгновенно метнулась в темноту – и оттуда смотрела, как тот бессмысленно крутится на месте, целясь арбалетом в шевелящуюся лиственную тень и не видя цели.

Время атаковать, сказала себе Рейла.

И раньше, чем успела подумать ещё раз, ночная убийца метнулась из тени наружу и метким ударом ноги ударила человека в грудь.

Тот, задыхаясь, рухнул на землю, превращённую ливнем в жидкую грязь, и покатился по склону вниз. Рейла ловкими прыжками последовала за ним.

На дне оврага человек попытался подняться на ноги и взяться за оружие – но всё тщетно: клинки эльфийки уже скрестились у его горла.

– П… пожалуйста, – задыхаясь, просипел он. Его глаза, полные ужаса, остановились на блестящих в темноте острых лезвиях.

Ну же, давай, мысленно приказала себе Рейла. В этом деле медлить – не милосердие, а пытка! Сделай уже что должна! Единственный акт милости, который она могла себе позволить, – это даровать врагу быструю смерть.

Теперь солдат, человеческий парень, умоляюще смотрел ей в глаза снизу вверх. Пытался рассмотреть её лицо, наполовину скрытое капюшоном.

– Кто ты? – прошептал он отчаянно.

И снова вспышка молнии. Озарившая лицо жертвы на мгновение – но мгновения было достаточно.

В лице этого паренька, человека-часового, Рейла увидела всё, что он чувствовал. Страх. Обречённость. Горечь. Он не хотел умирать. Она, можно сказать, услышала его мысли, его внутренний крик: «Я сейчас умру… Вот и пришла моя смерть».

А ещё она увидела его любовь к жизни, его ожидания и надежды – всё то, что она собиралась сейчас пресечь своим клинком. Хватка её рук на рукоятях клинков ослабла, и лезвия слегка отодвинулись от его горла.