Луна

Он набрал в грудь воздуха, собрал всю свою храбрость, которой оставалось очень мало. Говорить нужно чётко и уверенно, чтобы не вызывать сомнений.

– Понятно. Ну что же, ты нашла меня. Я принц Эзран.

Рейла замерла. Такого быстрого успеха она не ожидала… И добровольного признания тоже. Ей всегда рассказывали о людях как о существах жалких и трусливых.

– Ты весьма храбр, что сам назвался передо мной, принц Эзран. И невероятно глуп, – с этими словами она подняла клинки, чтобы совершить дело, которое вернёт ей место в рядах ассасинов и очистит её от позора.

Но этот юный принц… совсем ещё юный… Он ведь заслужил как минимум объяснение в награду за свою храбрость.

– Я должна это сделать, – сказала она. – Мне жаль, но я должна. На самом деле я не хочу тебе смерти… Но я повязана долгом.

– Но почему? – запротестовал обречённый принц. – Кто повязал тебя? Кто заставляет быть убийцей? Ты же понимаешь, что это зло.

– Добро и зло – не дело ассасина, – отозвалась она. – Дело ассасина – жизнь и смерть.

Она повторила, как мантру, слова, которые столько раз говорил ей Рунаан, сама не зная, зачем это говорит – чтобы убедить принца, что она вправе отнять его жизнь, или чтобы убедить себя сделать это.

– Звучит умно, но на самом деле это ложь! – заторопился Каллум. – Как моя смерть сделает мир лучше? Что это даст?

Хотя он был страшно перепуган, всё равно каким-то образом находил в себе силы спорить, отсрочивая неизбежное.

– Таково правосудие. Люди напали на нас первыми, – сказала эльфийка.

– Ладно, люди совершили зло – и значит, вам можно делать то же самое?

– Это совсем другое. Мы только отвечаем ударом на удар.

– Тогда это замкнутый круг, – сказал Каллум горько. – Ты убьёшь меня, а потом люди придут мстить за меня эльфам. И война никогда не закончится.

Он заметил, что его слова произвели на эльфийку мало эффекта – она сумела вернуть свою решительность. Ну что же… Мальчик закрыл глаза и приготовился умирать. Будет это больно? Или, при удаче, всё произойдёт быстро, что он не успеет почувствовать боль, а потом будет просто… ничего.

– Каллум? Эй, Каллум? – послышался откуда-то детский голосок. Голос Эзрана.

Каллум приоткрыл один глаз и увидел лезвие клинка прямо у себя над лицом, но… судя по всему, он был всё ещё жив.

– Каллум! – Шёпот приблизился: похоже, он исходил из-за большой картины на стене кабинета. Каллум проклял свою злую удачу. Момента хуже, чтобы наконец найтись, его братец выбрать не мог.