Луна

Эзран внимательно наблюдал за ним – и едва увидел, что пекарь предался ламентациям, подал своему хамележабу условный сигнал. А именно – вытер левой рукой остатки джема со своего лица.

Чавк никогда не терял времени, когда речь шла о его любимых сладостях, и тут же выстрелил длиннющим жабьим языком, разом подхватив три пироженки с подноса. Зацепив лакомства липким языком, Чавк упаковал их в защёчные мешки и воззрился на поднос в раздумье, получится ли ещё один заход или лучше не пытаться. Он попробовал было снова высунуть язык – но мешали пироженки за щеками: когда рот уже набит, всё получается очень медленно.

Бариус от ярости сорвал с головы поварской колпак и бросился за Чавком. Хамележаб быстренько развил неплохую скорость, помчался в сторону двери – далеко не в первый раз ему приходилось удирать с кухни!

Эзран улыбнулся во весь рот. Утро начиналось отлично! Он быстренько смахнул себе в подол рубашки оставшиеся пироженки и нырнул обратно в вентиляционный туннель: они встретятся с Чавком потом, и мальчик разделит с питомцем добычу.

Каллум подошёл к порогу тронной залы. Сердце его часто билось от волнения. Не без удивленья он застал там Эзрана, который, как всегда, держал под мышкой Чавка – и, как нередко бывало, уминал пирожное с джемом.

– Значит, король и тебя позвал для разговора? – окликнул братишку старший принц. – Интересно, что вообще происходит?

– Ну, сейчас узнаем, – беззаботно отозвался младший. – Пойдём уже, что ли?

Мальчики толкнули створку тяжёлых дверей и осторожно заглянули внутрь.

Тронная зала с её высоким куполообразным потолком и каменными колоннами всегда казалась Каллуму одним из самых неуютных мест во дворце: даже принца она подавляла размером и роскошью. От входа к королевскому трону бежала красная ковровая дорожка. Высокий резной трон высился у дальней стены уже много веков. Свечи в канделябрах по стенам отбрасывали на мраморный пол мерцающий свет.

В центре тронного зала сам король, а с ним и знатнейшие его советники, в том числе и лорд Вирен, толпились вокруг огромного стола, столешница которого представляла собой объёмную карту пяти людских королевств и Зедии.

Она была похожа на громадную настольную игру – с фишками, изображавшими разные войска, с миниатюрными горами и реками.

Однако же эта карта служила совсем не для игры. С её помощью важнейшие люди Католиса обсуждали военные кампании, торговые маршруты и прочие жизненно важные для королевства вещи.