На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала

– Ты кто ему? – спросила меня красивая женщина за нашим столом.

– Мы дружили с ним в детстве, – отвечала я.

– Он и в детстве умел это?

– Что «это»?

Застольная беседа становилась все менее оживленной.

– Сама знаешь, – сказала она. – Творить чудеса.

– Он уже тогда умел хорошо говорить, – ответила я, не вполне отдавая себе отчет в том, что я сказала.

Все за столом рассмеялись – и он вместе со всеми, а я так и не поняла, что же их так развеселило. Но от выпитого вина я почувствовала себя свободней и не нуждалась в том, чтобы контролировать происходящее.

Я осмотрелась по сторонам, отпустила реплику по какому-то поводу, о чем через минуту забыла. И снова стала думать о каникулах.

Мне было хорошо сидеть здесь, мне было интересно. Мои новые знакомые вперемежку с обсуждением серьезных проблем перешучивались и острили, и мне казалось, будто все, что творится в мире, прямо касается меня. По крайней мере, хоть на один вечер жизнь представала передо мной не на экране телевизора, не на газетных страницах.

Да, мне будет что рассказать, когда вернусь в Сарагосу. А если я приму его приглашение, воспоминаний и впечатлений хватит на целый год.

«Он был совершенно прав, что не обращал внимания на мои рассказы о Сории», – подумала я, и мне стало саму себя жалко: уж сколько лет в ларчике моей памяти лежали одни и те же истории.

– Выпей еще, – и седоголовый мужчина наполнил мой стакан.

И я выпила, подумав о том, как, в сущности, мало смогу рассказать своим детям и внукам.

– Я рассчитываю на тебя, – сказал он, понизив голос так, чтобы слышала его я одна. – Поедем во Францию.

Вино развязало мне язык:

– Только в том случае, если мы выясним одну вещь.

– Что именно?

– То, о чем ты говорил перед лекцией. В кафе.

– О ладанке?

– Нет, – ответила я, глядя ему прямо в глаза и изо всех сил стараясь выглядеть трезвой. – То, что ты мне сказал тогда.

– Хорошо, мы потом поговорим об этом, – сказал он, пытаясь сменить тему.

Объяснение в любви.

– Если хочешь, чтобы я с тобой поехала, ты должен меня выслушать.

– Но не здесь же. Здесь мы веселимся.

– Слишком рано уехал ты из Сории, – не сдавалась я. – Я – единственная ниточка, которая связывает тебя с отчизной. Именно она дает тебе силы идти вперед.

«И все на этом. И никакой любви в помине нет».

Он слушал меня молча, не перебивая.