Утоли моя печали

Мало того что он был по горло занят по службе, в семье родилась вторая дочь, названная Варенькой в честь крестной матери. А первая, Оленька, часто болела, и тут уж было не до развлекательных программ Варвары.

Однако Хомяков, прекратив лобовые атаки, неожиданно предпринял обходной маневр, и добровольный затвор разочарованной писательницы все же удалось нарушить.

– Во вторник Федор просил принять весьма нужного ему господина, Варенька, – сообщил как-то Роман Трифонович. – Я рад этому обстоятельству, поскольку немного знаком с ним.

– Чем же он тебя очаровал?

Муж с женой разговаривали наедине, но Роман Трифонович счел необходимым оглянуться и понизить голос:

– Ему очень понравился Надюшин рассказ.

– Он издатель? – оживилась Варвара.

– Нет. Он действительный статский советник, но Федор связан с ним какими-то служебными отношениями. Человек весьма и весьма достойный. Даже более чем.

Последний аргумент был настолько несвойствен Хомякову, что Варвара приподняла брови:

– Он пожалует с супругой?

– Представь себе, он старый холостяк.

– Очень старый?

– Когда о мужчине говорят «старый холостяк», имеют в виду не возраст, а семейное положение. Умен, образован, с приличным состоянием и отменно воспитан.

– Боюсь, Надежда заартачится, – сокрушенно вздохнула Варя.

– Уговорю! – заверил Хомяков.

Роман Трифонович уговорил Наденьку довольно просто, потому что знал безотказный аргумент:

– Мне этот визит нужен, Надюша.

– Ради тебя, дядя Роман, я готова на любые знакомства, – улыбнулась Надя.

В назначенный вторник в уютной малой гостиной собрались старшие: Варя, Хомяков, генерал Федор Иванович. Ждали семи, и с боем часов в гостиную вошел дворецкий Евстафий Селиверстович Зализо.

– Его превосходительство господин Вологодов Викентий Корнелиевич! – торжественно возвестил он.

– Проси, – сказал Роман Трифонович. – И сообщи Надежде Ивановне, что у нас гость.

– Не придет, – вздохнула Варвара.

– Придет! – отрезал Хомяков.

И встал, поскольку в распахнутую дверь вошел еще достаточно стройный господин лет сорока пяти с посеребренными легкой сединой висками.

– Искренне рад, Викентий Корнелиевич, – сказал Хомяков, пожимая руку гостю. – Моя супруга Варвара Ивановна.

Вологодов учтиво поцеловал хозяйке руку, дружески раскланялся с генералом и сел в предложенное кресло.

– От вашего дворца снаружи веет очарованием Мавритании, а внутри – искренностью русского гостеприимства.