Судьба с чужого плеча

Распахиваю дверь и вылетаю на улицу. Олег выбегает следом. Меня заносит на повороте, собака разрывается от лая, Олег спотыкается о пса и кричит мне вслед матерные слова. Я приближаюсь к забору и, нырнув в яму, оказываюсь на соседнем участке.

Колени дрожат, сердце подпрыгивает к горлу. Не успеваю я перевести дух, как замечаю новую угрозу. Две черных дыры, как два глаза, смотрят на меня из дула ружья. Под ними с ноги на ногу переминаются потертые джинсы. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с озабоченным лицом соседа-блондина.

– Игорь, это ты? – раздается за забором голос Олега. – Не видел мою жену?

– Видел.

Я вкладываю во взгляд всю мольбу, на которую способна, но Игорь не обращает на меня внимания и продолжает:

– Она перелезла через забор и побежала в сторону магазина.

– Если увидишь ее снова, позови меня, ладно?

– Без проблем.

Шаги Олега затихают, Игорь опускает ружье и протягивает мне руку.

– Благодарю, – еле слышно говорю я, поднимаясь и поправляя свободной рукой подол платья.

– Всегда к вашим услугам, – опускает голову он. – Ничего не сломали? На вид вы хрупкая, как соломинка. С таким телосложением лучше не лазать под забором. Прошу в дом.

– Не хочу вам мешать. – Отступаю, чуть ли не раскланиваясь. Сама задала великосветский тон. «Благодарю». Идиотка, нашла, что сказать! – Пожалуй, я лучше пойду…

– Мне вы не помешаете, – ухмыляется Игорь, не выпуская мою ладонь. – Только не лезьте больше в сарай, дайте Петру Васильевичу проспаться.

– Петру Васильевичу?

– Пожилому господину из дома напротив.

– Пьянице?

– Почему сразу «пьяница»? Хороший мужик, работящий, – наигранная улыбка на лице Игоря сменяется выражением искреннего негодования. – Просто иногда любит принять на грудь. По выходным так надирается, что жена на порог его не пускает. Так он потихоньку забирается ко мне в сарай и отсыпается до утра. А сегодня, представляете, стучится среди ночи в дом и говорит: «Хозяин, у тебя на участке баба какая-то бегает! Ты б пошел, разобрался».

Игорь так искусно имитирует говор Петра Васильевича, что губы, несмотря на мое ужасное положение, растягиваются в улыбке. Взгляд скользит между распахнутыми полами рубашки по мускулистой груди и напряженному прессу. Я отвожу глаза в сторону и снова пытаюсь высвободить ладонь из крепкого рукопожатия, но Игорь уже тянет меня к дому.

– Проходите, Дина, – открывает дверь и указывает вперед он.

– Спасибо…

Внутри полумрак.