Судьба с чужого плеча

Даже входную дверь не заперла.

– Постой! Ты свекрови звонила?

– Да, сказала, что приведу к ней внучку.

– Так чего ты переживаешь? Она вас не дождется и пойдет проверять.

– Когда это будет, а там Катя одна. Она упала, ревет небось… А вдруг она ударилась?

– Дин, подумала б ты лучше о себе. Ничего твоей Катьке не будет, она весит в два раза больше тебя. Скажи спасибо, что сдачи не дала, а то мало бы не показалось.

Я прислушиваюсь к голосу подруги, ее слова гипнотизируют уставший разум. Ира права, больше ничего плохого не случится, я могу расслабиться и отдохнуть.

– Кофе будешь? – она берет с полки над столом банку «Нескафе». – Я тебе на кофейной гуще погадаю.

– От растворимого?

– Твоя правда! – заглядывает в полку Ира. – Молотый еще на прошлой неделе закончился. Зато чайник обновим. Электрический купила.

– Не боишься в сломанную розетку включать?

– А что делать? Кто ж мне ее починит? Мужика в доме нет. Даже ножи заточить некому, пришлось в мастерскую нести.

– Ир, а может, и не надо мужика? – через силу улыбаюсь я. Лицо тут же перекашивается от боли.

– Твоя правда, не надо! Что мы от них хорошего видели? Мужики – одно название. Твой бьет, да хоть деньги в дом приносит, а от моих одни убытки. Вот он, мой мужик, – как бокал во время тоста поднимает она тройник и уверенным движением всовывает в розетку.

Искры с треском разлетаются по комнате. Ира вжимает голову в плечи и отпрыгивает от розетки с тройником в руках.

– Даже он, козел, подвел.

– Не хочу я больше мужиков. Хватит.

– Что теперь, всю жизнь одна будешь? Я вот себе с утра раскладывала, – Ира берет с полки над столом колоду неправдоподобно больших, перевязанных резинкой карт. – Выпал мне король кубков – червовый по-нашему. Человек честный, надежный, с высшим образованием. Это на будущее. А покрывает его – препятствие мое – королева мечей.

– Мамочка, что ли?

– Ну! Говорю тебе, карты не врут. Вот, сними, – подталкивает Ира ко мне колоду длинными, накрашенными черным лаком, как у заправской ведьмы, ногтями.

Ее вражда с матерями потенциальных женихов началась еще двенадцать лет назад. В то время Ире, первой красавице интерната, было четырнадцать. На лето в детском доме оставались только те, у кого не было даже дальних родственников.