Мальчик глотает Вселенную

Затем, спокойный, как удав, он набрасывает контакты на два провода, бегущие вдоль заднего забора, приносит циркулярную пилу, подключает ее и отпиливает своему брату голову так же хладнокровно, как срезал крышу с «Форда-Фалкона».

Мы смотрим на Ивана Кроля. Он поднимает взгляд, будто чувствует, как мы глазеем на него. Он вытирает губы салфеткой, взяв ее с колен.

– Эта срань действительно случилась? – шепчу я.

– Мама говорит, что слухи об Иване Кроле не всегда точны, – отвечает Даррен.

– Я так и думал, – говорю я.

– Да не, чувак. Ты меня не понял. Она имеет в виду, что слухи об Иване Кроле никогда не расскажут полной правды, потому что полная правда – это такой звездец, что большинство здравомыслящих людей просто не могут уложить это у себя в голове.

– Так что же он на самом деле сделал с Магнаром, и что осталось от Магнара?

– Никто не знает, – говорит Даррен. – Магнар просто исчез. Пропал. Больше его никогда не видели. Все остальное – просто перешептывания.

Я продолжаю смотреть на Ивана Кроля.

– А твоя мама знает? – спрашиваю я.

– Знает что?

– Что Иван сделал с телом своего брата?

– Не, мама не знает всякую срань. Зато я знаю.

– Так что же он с ним сделал?

– То же самое, что он делает со всеми своими целями.

– И что именно?

Даррен вращает поднос, останавливая его, когда к нам подплывает блюдо, наполненное крабами в чили.

– Смотри внимательно, – говорит он.

Он хватает правую клешню краба, отрывает ее с корнем и высасывает внутренности. Хватает левую клешню и выворачивает ее из панциря так же легко, как вынимается палка из плеча снеговика.

– Это руки, – говорит он. – Теперь ноги.

Он отрывает три ноги с правой стороны панциря.

– Все эти цели просто исчезают, Тинк. Стукачи, болтуны, враги, конкуренты, клиенты, которые не могут оплатить свои долги.

Затем Даррен отрывает у краба четырехсуставчатые задние гребные ноги, каждый сегмент которых напоминает маленькое плоское грузило. Он высасывает мясо из всех этих ног и складывает их неповрежденные оболочки обратно рядом с панцирем, в точности туда, где им положено быть анатомически, но не касаясь панциря.